Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 53 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Последний выживший атаковал меня с яростью, которой позавидовала бы и тысяча чертей! Простите, не удержался.

Я отразил очередной выпад, затем ещё один и ещё. Поток ударов просто не ослабевал, но затем раздался выстрел и испанец упал. В голове зазвенело — когда я стрелял сам, то тело д’Артаньяно само открывало рот в нужный момент. Сейчас же, выстрел был неожиданным, к тому же в помещении. Я потряс головой. Планше прокричал что-тонеразборчивое, улыбнулся и снова взялся за пистолет. Он повернулся лицом к двери, ожидая, что хозяин решит сам проверить, как идут дела. Я же снял шляпу и высунул её в окно. Арбалетный болт пробил её насквозь.

Через мгновение, я уже выпрыгивал из окна. Толстяк не успел перезарядить оружие и не успел убежать. Я выбил оружие из его трусящихся рук и сказал:

— Где ещё прячутся испанцы?

— Лучше убей меня, свинья! — зарычал он, похрюкивая от страха.

— Ты себя видел? — усмехнулся я. — Кто ещё из нас свинья. Говори скорее, и тогда я не стану убивать безоружного.

Хозяин дома только хмыкнул. Он был бледным как смерть, но держался. А потом я заметил, что вся его семья — жена, и пара сыновей, возраста может быть того парнишки, что остался в Лилле — приближались к нам. У жены в руках был мясницкий нож, а сыновья держали вилы.

— Нет, вы серьёзно⁈ — спросил я. — Дамочка, ну хоть вы-то не заставляйте грех на душу брать!

Они молчали, сужая кольцо. Проблема была не в том, чтобы выжить. Я прекрасно уже осознавал возможности тела, в которое попал. Настоящий д’Артаньян пошинковал бы это семейство в капусту и был бы прав. Ведь они оказывали помощь врагу, они сами были врагам.

— Я даю вам слово, что оставлю вас в живых. И не доложу о том, что вы устроили, — выложил я последнюю карту. Семейство остановилось в нерешительности. Все трое вопрошающе смотрели на дрожащего толстяка.

— Папа? — спросил один из парней. Это слово резануло не хуже, чем испанская шпага.

— Плевать, — синими губами ответил толстяк. — Пусть меня режет, не дайте ему живому уйти.

Жена поджала губы и сделала несколько уверенных шагов вперёд. Дети последовали за ней, но уже не так резво.

— Сиротами сыновей оставите, — всё пытался я найти хоть какой-то выход, чтоб не убивать гражданских.

Но женщина в этот момент все-таки бросилась вперёд. Слава Богу, она сильно оторвалась от пацанов и я смог себе позволить без особых ухищрений просто шагнуть в сторону с линии атаки и нормально зарядить ей открытой ладонью в нос. Женщина повалилась в грязь, держась за окровавленное лицо, а я отпрыгнул в сторону, отбивая вилы.

— Да харе уже! Вам что так помереть неймётся, вы ж не солдаты⁉

— Лучше умереть в бою, чем с голоду, — заявил толстяк, пытаясь поднять на ноги ошеломленную жену. Арбалет онбросил на землю, за что я ему был чертовски благодарен.

Тем временем ко мне уже подступали оба его сыночка с вилами наперевес. Тому, что оказался ближе, я сходу перерубил хилое древко его убогого сельскохозяйственного орудия. Однако в руках у паренька все еще оставалась неприятно заточенная палка.

Второй сынок в этот миг попытался меня достать, но умудрился запутаться в собственных ногах и растянулся во влажной, вспаханной свинками, почве. Я приставил шпагу к его шее:

— Успокойтесь, тысяча чертей!

Как я и надеялся, совсем уж реальная перспектива потерять сына заставила задуматься даже толстяка. Он тяжело вздохнул, отошёл назад. Отдал команду своим близким — его жена бросила нож, а сын палку. Все молчали.