Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 68 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Оставалось четверо.

Д’Арамитц уже поднимал пистолет правой рукой, держа в левой ключ от колесцового замка. Он был похож на ангела — лицо такое же отстраненное. Казалось, я чувствовал страх, волнами исходящий из испанцев.

— Моё предложение ещё в силе, сеньоры! — прокричал я, привлекая к себе внимание испанцев. — Вы можете сдаться или перейти на сторону победителя. В любом случае, Бапому вы не поможете.

— Мы умрём с честью! — выкрикнул блондин.

Тут же прозвучал выстрел. Блондин вздрогнул, но остался стоять — рядом с ним упал другой испанец. Тогда блондин наконец-то выхватил шпагу и бросилсяко мне. Двое других выживших собрались встретить приближающегося Арамитца.

Огнестрельное оружие он уже не мог использовать и потому тоже обнажил клинок. Зазвенела сталь.

Блондин рядом со мной чувствовал себя не слишком уверенно. Он атаковал быстро, торопливо, то и дело оглядываясь по сторонам и наверняка надеясь отыскать путь к спасению.

Испанцы, решившие попытать счастья с моим товарищем-гугенотом, тоже успели пожалеть о своем решении. Д’Арамитц дрался будто одержимый. Прошло всего несколько секунд, а один из двух его противников уже схватился за живот и повалился на землю.

— Последний шанс, чёрт тебя дери! — выкрикнул я.

Нам смертельно был необходим язык — кто-то, кто сможет предоставить ответы на весьма важные вопросы.

— Жизнь, свобода, золото. Хочешь? Я отведу тебя к О’Нилу, и вы устроите медовый месяц в Ирландии!

Я не уверен, что испанец понимал значение выражения «медовый месяц», но шпага в его руке задрожала. Блондин понимал, что выбор у него действительно лишь между героической смертью и сдачей в плен. Вот уже и его последний товарищ вскрикнул и упал на траву.

— Я умру достойно… — тихо, но уверенно проговорил блондин и атаковал меня сверху.

Но его рука уже устала, шпага буквально плясала в ней. Я легко отразил эту жалкую последнюю атаку, после чего ударил, со всей силы… по его оружию.

Шпага противника полетела в траву. Я приставил лезвие к шее блондинчика.

— Это не Шарль выбил шпагу из твоих рук, — произнёс Анри д’Арамитц, подходя к нам. Он меланхолично вытирал кровь со своего оружия бардовым носовым платком. — Это Господь решил сохранить тебе жизнь.

Кстати, женщина, отползшая в сторону, даже не пыталась сбежать. Только бормотала что-то на латыни и пялилась на разыгравшуюся у нее перед глазами бойню.

— Это всё ты, — вдруг прошипел испанец, поворачиваясь к женщине. — Если бы ты только сказала, что он не один. Все мои друзья остались бы живы.

— Не нужно винить испуганную женщину, — нравоучительно укорил Арамитц пленного. Я же быстро связал его по локтям. Верёвка была длинной и часть её свободно волочилась по земле.

— Это всё твоя вина, — продолжал блондин, не отрывая взгляда от побледневшей бабёнки. — Все они умерли только из-за тебя, тупая ты курица.

— Месье д’Арамитц, — обратился я к мушкетёру. — Анри, выспасли мне жизнь. Я у вас в долгу, получается.

— Я это запомню, — ответил тот. — И прошу прощения, что не сообразил пойти за вами. Что вы собираетесь делать с пленником?

— Хочу его подкупить, — я пожал плечами. — Нам определённо стоит его допросить.

Я глянул на испанца. Тот продолжал поносить жену толстяка. Та по-прежнему не пыталась сбежать, а просто сидела, обхватив колени и плакала.