Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 71 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Я позову мужа и сыновей, — изобразив гримасу благодарности, сказала она. — Мы всех достойно похороним, хорошие будут могилки. Вот увидите, месье.

Она сразу же устремилась к ферме, побежала со всех ног. Даже не оглянулась на нас. Испанец в сердцах сплюнул на землю.

— Обещаешь, что не прикончишь её, когда я тебя отпущу? — спросил я. Тот лишь крепко сжал бледные губы.

— Даже мне такое сложно пообещать, — усмехнулся Арамитц.

— Знаешь, мой батюшка, когда с войны вернулся, так сказал: иногда мирняк хочется придушить, но они мирняк. За них и воюем, какими бы они ни были.

На самом деле эти слова говорил мне старший брат, а не батюшка. Но их суть от того не менялась.

— Ваш отец был образованным человеком, — очень грустно и на этот раз вполне по-человечески улыбнулся Анри д’Арамитц. — Человек старой закалки скорее сказал бы, что воюет за свою честь и, может быть, за Короля.

— Вы не такой, Анри?

Сперва он промолчал. Молчал, может быть, целую минуту. Потом заговорил:

— Я сын своего отца, и внук своего деда, — голос мушкетёра снова стал ледяным. — Моя судьба, с самого детства, была определена старыми костями в земле. Мир — это склеп и ничего больше.

— Живые все-таки важнее, — не согласился я.

А пленный испанец ещё раз оглядел своих мёртвых товарищей, будто прощаясь с ними.

— Ладно, живые и вправду важнее… — вздохнул он, нехотя соглашаясь с моей репликой. — Нам придётсяпроплыть немного на лодке.

Мы с Анри согласились и все вместе, втроем, осторожно спустились к берегу. К нашему удивлению, утёс скрывал сюрприз — небольшую нору, в которую можно было пролезть лишь согнувшись. На берегу также лежало несколько спальников — точнее, просто свернутых подстилок, из ткани и шерсти. И, что куда важнее, фонарь.

Я запалил этот фонарь и полез в нору, оставив Анри охранять нашего пленника. В норе обнаружился целый склад: аркебузы, порох, пули, какие-то съестные припасы.

— Отлично устроились, — сказал я, вылезая. Испанец не ответил, поморщившись.

Он и Анри уже сидели в лодке. Мушкетёр взялся за весла. Я забрался к ним, погасил фонарь, но оставил его на носу лодки.

— Как тебя зовут, приятель? — обратился я к испанцу. Тот кисло представился:

— Диего.

— И всё? Меня вот зовут Шарль Ожье де Батс де Кастильмор. А ты просто Диего?

— Диего Артуро Перес, — ответил блондин. — Какое тебе дело до того, как меня зовут?

Анри д’Арамитц оттолкнулся веслом от берега и начал грести, хотя течение и так несло нас в сторону осаждённого Бапома.

— Всё ещё хочу вас нанять, — сказал я блондину. — Мне нужен человек, который сможет провести меня по Бапому.

— На кой-чёрт?

— Чтобы грабить только там, где нужно, — объяснил я. — И чтобы добраться в нужные мне места раньше, чем их разорят.

Анри молчал, и даже не смотрел в нашу сторону. Казалось, что работа веслами его успокаивала и умиротворяла. Они медленно, но ритмично опускались в воду, снова поднимались.

— На кой чёрт? — повторил Диего Артуро Перес. — Что вы хотите украсть? Или кого?

— Печатный станок, — ответил я. — Только умоляю вас, Диего, не спрашивайте на кой он мне чёрт.

— Ладно. Это всё? Просто провести вас на Печатный Двор?

— Нет, — я качнул головой. — Я бы ещё хотел, чтобы вы рассказали много ли в гарнизоне тех, кто готов сменить сторону, если ему хорошо заплатят.

— У вас и так людей больше, чем вы можете прокормить!