Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 98 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Слово чести, мой друг, что я тебя не подведу, — улыбнулся я.

Атос засиял. Кажется, этот парень был выращен на рассказах о героических деяниях мушкетёров. Не удивительно, с таким-то троюродным дядей.

Исаак де Порто, в свою очередь, скорее оскалился. Довольно, как скалится кот, когда его отпрыск впервые душит мышь. В такой «улыбке» нет ничего доброго для мыши, но для котёнка она служит наградой. Ладно, пусть де Порто наслаждается своим положением «старшего среди мушкетёров».

— Слово чести, мой друг, — повторил он следом. — Что и я тебя не подведу.

Атос положил руку на нашу, прямо как в кино.

— Месье, возьмите меня! Вы не пожалеете!

— Куда ты денешься, Арман, ты же сам мушкетёр! — устало произнес де Порто. Д’Атос улыбался точно также, как и Боярский в той сцене с гвардейцами. Не хватало только Арамиса, но парень словно прочитал мои мысли.

— Д’Арамитц! — крикнул он. — Рожа твоя сатанинская, скорее сюда!

— Как ты меня назвал, щенок⁈ — звать долго не пришлось. Недобритый гугенот, всё ещё сжимая в руках клинковую бритву и в одном сапоге, выскочил из палатки. — Да я прямо сейчас тебя…

— Нет нужды, — продолжал Арман. — Слово чести, друзья мои, что и я вас не подведу!

Арман устало оглядел всех троих. Мы с де Порто продолжали стоять, сцепившись руками, как дураки.

Вздохнув, злой брат близнец Арамиса подошёл к нам и положил свою руку поверх наших.

— Слово чести, друзья мои, — безовсякого энтузиазма произнес он, — что и я вас не подведу.

— Unus pro omnibus, — произнёс с героическим видом д’Атос. — Omnes pro uno!

— Он говорит, — пояснил де Порто, скорее всего, для меня. — Один за всех…

— И все за одного, — устало подхватил я. Атос продолжал сиять.

— Это отныне будет наш девиз! — сказал он, и положил два пальца поверх руки д’Арамитца.

На следующий день мы все кое-как устроились в лагере. Обеспечили Джульетте какую-никакую, но безопасность. Я оставил с ней Планше и Сирано де Бержерака. С раненым мы немного выпили, я рассказал ему о своих приключениях после расставания под Аррасом и потребовал, чтобы он защищал бывшую проститутку как саму Королеву Франции.

Де Бержерак, как человек Нового Времени и поэт, сказал, что особых различий не видит, на том и порешали. Я был рад тому, что с появлением Джульетты у меня появилась причина держать де Бержерака подальше от пуль. Человек с дыркой в лёгком умирает слишком неожиданно, чтобы можно было рассчитывать на него в бою.

Тараканчика мне обещали вернуть уже после взятия Бапома, но я не возражал. На рассвете, де Ла Рошфуко, начал бомбардировать стены города. А уже после заката, в полной темноте и без единого фонаря, мы стояли у кладбища.

Де Порто сам нанял пару местных, сам отобрал наиболее лояльных именно французской стороне — очевидно, из самой нищеты, живущей как раз болотом и разграблением могил. Благодаря этому, мы пробрались под стены Бапома практически незамеченными. Шли мы медленно, молча и осторожно. Только когда авангард, в лице меня, де Порто, д’Арамитца и, само собой, д’Атоса спустились под землю, я зажёг прячущуюся в фонаре свечу.

В руках у каждого из нас был охотничий арбалет. Это было не предложение даже с моей стороны, а очень настойчивый совет. Таверну нужно было брать бесшумно и быстро. Полагаться на то, что канонада заглушит выстрелы внутри города, было нельзя. К счастью, гнались за славой вопреки здравому смыслу только совсем уж молодые и рядовые мушкетёры, а де Порто и де Тревиль мою задумку сразу же оценили. Разумеется, они «и сами хотели предложить нечто подобное, но рады, что среди гасконских ещё попадаются такие смекалистые парни».