Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 99 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Мушкеты, что иронично, шли уже в конце нашей колонны, вместе со слугами. На каждую пару из гасконца и мушкетёра, приходился один слуга, с парой мушкетов и запасами пороха и пуль.

Мы выдвинулись вчетвером, остальной отряд — парами — держался метрах в пяти от нас. Очень скоро кадеты и мушкетёры заняли уже весь подземный ход. Наша четвёрка подошла к лестнице, и я ещё раз шёпотом объяснил де Порто и д’Атосу расположение комнат.

Все кивнули, я закинул на плечо арбалети потушил фонарь, оставив его на полу. Взобравшись по лестнице, я осторожно приоткрыл люк. Свечей в подвале уже не было, кажется, недавний пожар кое-чему научил тощего хозяина. Людей тоже не было, и я откинув люк, быстро вылез наружу. За мной последовали три мушкетёра, а остальные остались дожидаться сигнала.

Атос передал мне свой арбалет и практически бесшумно прокрался к двери, чуть приоткрыл её и заглянул в щель.

В это время мы заряжали арбалеты. Я сперва зарядил свой, затем уже тот, что принадлежал д’Атосу. Наконец, молодой мушкетёр кивнул нам, и я передал ему оружие.

— Трое у дверей. Двое рядом с баром, где хозяин, — шепнул он мне.

Я передал послание по цепочке, убирать цели мы ещё в лагере договорились в шахматном порядке. Чем меньше суеты с нашей стороны, и чем больше суеты у противника, тем вернее шансы.

Д’Арамитц постучал по приставной лестнице, давая сигнал остальным. Они начали подниматься в тот же момент, когда д’Атос, убедившийся, что в общем зале не осталось гражданских — простите, «простого люда» — распахнул дверь.

Он выпустил болт и сразу же схватился за шпагу, освобождая нам дорогу. Я шёл вторым. Сидящий за столом у двери испанец уже держался за горло, его товарищи только поднимались на ноги. Я выстрелил в парочку, что сидела у бара, и двинулся в сторону хозяина. Арбалет был мне ещё нужен.

Тощий успел только повернуться ко мне и встретил головой арбалетный приклад. После этого, я наконец положил самострел на стойку и выхватил своё оружие. Шпагу в правую руку, нож в левую. Третьим шёл д’Арамитц, и его болт жесточайшим образом поразил стену, позади испанца уже готового к рукопашной схватке.

Я был готов к тому, что Анри промажет и метнул во временно выжившего нож. Лезвие вонзилось в горло бедолаге. Второй испанец, не тратя время на своего умирающего товарища, попытался броситься на нас со шпагой, но гугенот не дал ему шанса. Де Порто вошёл последним и застрелил всё ещё ничего не понимавшего врага у барной стойки. Последний, третий что был у дверей, попытался в неё и выскользнуть, но д’Атос уже был рядом. Его шпага вошла в позвоночник бедолаге в тот момент, когда рука испанца коснулась медной ручки. Всё было кончено.

Я запер двери таверны на засов. Вытекающих из погреба мушкетёров и гасконцев послали зачищать комнаты. Размалёванныхдевиц, по моей просьбе, не трогали — просто загоняли в тот же самый подпол. Испанцев резали в постелях или стреляли, если те успевали прийти в себя и потянуться к оружию.

К моей гордости, ни гасконцы, ни мушкетёры, за время этой вылазки ни проронили ни слова. Очень скоро, живых испанских солдат в таверне не осталось. Всю необходимую информацию о том, где в Бапоме квартируются солдаты, где офицеры, а где держат порох для пушек, де Тревилю уже выдал наш дорогой капитан Тараканчик.