Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 10 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Ну как не стыдно, — вздохнул я. Противник чертыхнулся, но встал ко мне в пол оборота, чтобы минимизировать «площадь попадания». Я приближался, опустив шпагу к земле. Выпендривался, грешен.

«Мертвец» сделал выпад. Довольно умелый, но недостаточно. Я с легкостью увёл его шпагу в сторону и сократил расстояние ещё на шаг. Противник замахнулся снова, не отступая, и я снова отразил выпад. А затем пнул негодяя в живот, так, что незнакомец сложился пополам. Выбив из его ослабевшей руки оружие, я приставил шпагу к его шее.

— Ты даже не догадываешься, как я устал спрашивать одно и то же, — устало произнёс я. — В последний раз. Кто ты, каналья, такой и что тебе от меня нужно?

— Жак Бюте, — выплюнул обезоруженный. — Брат подло убитого тобой Сезара Бюте. Дворянина мантии.

— Слушай сюда, Жак. Твой брат и его приятель попытались прирезать меня во сне. Если ты мне объяснишь почему, мы разойдёмся и больше никогда друг о друге не вспомним.

— Ты мятежник, —тихо ответил дворянин мантии. По-простому: чинуша, или адвокат какой. — Подстилка Красного, как и вся ваша мушкетёрская гниль.

Я едва удержал руку. Сжал шпагу до побелевших костяшек, до боли в кисти. Кажется, Жак Бюте это заметил. Он попытался отползти назад, но я качнул головой, и бедолага застыл на месте.

— Ришелье умер, — произнёс я.

— Но его преемник всё ещё у трона!

— Тогда какая вообще речь о мятеже, тупица⁈

Жак Бюте молчал, крепко сжав побелевшие губы. Но здесь, посреди бела дня, я бы не смог выбить из него правду.

— Скажите спасибо, что я пока не готов пытать людей, — сказал я, убирая шпагу в ножны.

Когда я получил письмо от де Тревиля, и понял, что от поездки в Париж мне не отвертеться, я сразу сообразил: дуэлей не избежать. Я расспросил отца, Планше и тощего Пьера, да наверное, вообще всех, кто сталкивался с этим популярным способом умереть. Больше всего меня поразила история о старом офицере, пожалевшем какого-то сосунка. Он выбил шпагу из его рук и сказав что-то вроде «сперва научись драться», посчитал дуэль оконченной. Сосунок заколол его в спину. Мораль в том, что никто его за это не осудил. Наоборот, рассказывая эту историю все сходились в одном. Старый дворянин «презрел победу и Бога», и вообще, сам виноват.

Так что, я знал, что делаю, когда поворачивался к Жаку Бюте спиной. Я дал этому человеку шанс. Конечно же, дворянин мантии, стоило мне отойти на пару шагов, бросился к своей шпаге. Конечно же, после этого он бросился на меня. Я развернулся, вынимая своё оружие из ножен. Он остановился, удивлённо посмотрел на свою грудь. Моя шпага вошла точно в сердце негодяя. Я сделал шаг вперёд, проталкивая оружие дальше.

— Нечестно, — выдохнул мне в лицо мертвец и повалился на землю. Тело само соскользнуло со шпаги.

— Такова жизнь, — ответил я, вытирая лезвие об одежду убитого.

Я повернулся к оборванцу. Мальчишка, совсем меня не замечая, пытался затолкать в дырявую тканевую сумку дохлую крысу.

— Хочешь су? — крикнул я.

— А кто не хочет? — улыбнулся пацан. — Но труп я прятать не стану, только за луидор.

Точно, луидор. Новая золотая монета, которую Его Величество выпустил в честь себя, года полтора или два назад. Я по привычке иногда нет-нет, да и называл их дублонами или пистолями.

— Тебя за него в первой подворотнеприрежут, — рассмеялся я.