Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 11 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Ничего меня не прирежут, — крыса, сложившись пополам, всё-таки поместилась в сумку. — А у вас есть луидоры, месье?

В глазах мальчонки блеснул жадный огонёк. Я не собирался брать на душу грех детоубийства, поэтому сказал:

— Нет, конечно! Найди парня по имени Сирано де Бержерак. Поспрашивай в тавернах. Расскажи ему о том, что здесь случилось. Ты же всё видел? — я достал из кошелька на поясе, где по большей части лежали медные денье, две серебряные монетки.

— Не-а, — пацан сунул в нос палец. — Я крысу колошматил.

— Вообще ничего⁈

— Да я сразу понял, что он вам не ровня, месье. Думал, зря вообще пришёл глазеть. А тут крысы.

— Дались тебе эти крысы. А, к чёрту. Никакого толку от тебя.

Я уже собирался убрать серебро обратно в кошелёк, но мальчонка запротестовал.

— Нет, нет, месье! Я найду, и сообщу, что какой-то проходимец заманил вас сюда и напал! А вы себя доблестно защитили. Так сойдёт? — он улыбнулся во весь рот. Пацану не доставало всего пары передних зубов. Я кивнул и бросил мальчишке сперва одну монету, потом другую.

— Спасибо, месье! — Пацан припустился бежать, а я поплёлся наконец в оружейную.

Солнце стояло высоко, времени оставалось полно.

Я вошёл в здание оружейной, надеясь увидеть что-то вроде современного оружейного магазина. Ружья на стенах, манекены, пистолеты под стеклом на прилавке. Меня встретил дых, запах гари и небольшая каморка. В сравнении со всем циклопическим зданием оружейной, она занимала едва ли одну сороковую от общей площади. В каморке было темно, несколько маленьких окон под самым потолком едва ли спасали положение. Дверей, казалось, было больше чем мебели — через коморку регулярно проходило по несколько человек. В углу были только крепкий дубовый стол и сидящий за ним мужчина. Он был уже не молод и ковырялся в пистолете. Чёрт его знает, чинил или что-то проверял.

— Добрый день, месье, — поздоровался я с порога и прошёл в каморку. — Я бы хотел присмотреть себе пистолет и, может быть, аркебузу.

— Присматривают коров на рынке, — буркнул мужчина, не поднимая головы. — Это вы того идиота закололи, на заднем дворе?

— Каюсь, — усмехнулся я. — Но он…

— Слушайте, месье, — мужчина был так увлечён пистолетом, что на пару секунд замолчал. Вынимал что-то вроде… пружины? — Дуэлизапрещены, хотя, судя по вашему говору, вы не очень понимаете, что это значит.

— Простите?

— Вы южанин?

— Гасконец, месье, — я старался дышать ровно, чтобы не выйти из себя.

— Оно и видно. В мушкетёры метете?

— Уже, месье, — ответил я и начал мысленно считать до десяти.

— Оно и видно, — повторил мужчина. Мы замолчали. Прошла очень неловкая минута, потом мужчина отложил части пистолета и поднял на меня голову:

— Вы ещё здесь?

— Мне нужен пистолет. Вы месье Пьер Барже?

Мужчина фыркнул.

— Месье Пьер не стал бы сидеть здесь и принимать тупиц, — усмехнулся он. — Я его отец, а мальчонка голова. Занят в цеху. Чего его отвлекать. Пистолет, говорите. Много у вас денег?

— Если честно, я бы хотел посоветоваться, какое оружие лучше прикупить.

— Для службы? — мужчина сухо и недобро рассмеялся.

— Охотничье, — вдруг сообразил я. Кому ещё в наш семнадцатый век нужно запредельно точное огнестрельное оружие? Всадники с пистолетами стреляют почти в упор. Пехота стреляет, выстроившись в линии, по таким же плотным рядам врага.