Книга Шурик 1970. Том 2, страница 71 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Изыди, бес! Власами пресвятой богородицы в сём распятье заклинаю — изыди! Сгинь!

Надо понимать, куда-то в крест были вмонтированы эти самые власа богородицы, раз он ими грозится. Что касается сгинуть, я и сам рад был покинуть эти не самые гостеприимные покои, только как?

А монах, поняв, что просто видом золотого креста пусть и с локонами богоматери меня не возьмешь, оставил его в покое и достал из-за пазухи какой-то флакон на цепочке.

— Святая вода из Иордана! — предупредил он, сковырнув крышку крепкими белыми зубами. А потом взял и натурально плеснул в меня из этого самого флакона. И тут же впялился в меня глазами.

Попал большей частью на рубаху, но и на лицо тоже. Особого вреда не причинил, просто обидно. Не знаю, чего именно монах ожидал от данного действа. Что меня обожжет, как кислотой, или что я вот сейчас весь растаю, как ведьма Бастинда из сказки Волкова? Я молча утерся и сказал:

— Я не бес. И не демон. И вреда вам не принесу.

— Да как же не бес, когда на глазах у тебя стекла бесовские?! — сказал монах с явным разочарованием рассматривая оказавшийся бесполезным флакон со святой водой.

— Это — чтобы лучше видеть, — просветил я, не без опасения наблюдая, как он, отбросив флакон, снова тянется за посохом. — Я — точно не бес. Хотите — перекрещусь?

— Крестись, — охотно согласился монах, поднимая подсвечник выше, чтобы в полной мере меня осветить.

Я сложил пальцы щепотью и старательно перекрестился. Трижды. Монах за действиями моими внимательно наблюдал. Кажется, я сделал правильный выбор, после моего троекратного «крещения» суровое выражение его лица несколько смягчилось.

— Ежели не бес ты, а господу слуга верный, так почто явился ты в день годины по супруге моей убиенной? — спросил он. — Видит бог, нет моей вины в смерти жены моей Марии Темрюковны.

Твою ж дивизию! Темрюковна! Вот чего я точно помнил из истории, что у царя Ивана Грозного была жена Мария и именно Темрюковна. Нет, в фильме про Шурика была Марфа, третья. А до нее — Темрюковна. Вторая! Из-за отчества запомнилось. Не каждый день такое встречается. Так неужели этот монах — царь?! Иван Грозный? Он? В голове у меня, конечно, был образ из фильма про Шурика. Там Грозный, гениально воплощенный артистом Яковлевым, вот уж царь так царь!А этот… Сутулый какой-то, волосья жиденькие лохмотьями висят, бороденка спутанная. И видом совсем не грозный.

А тот вдруг прищурился, отошел на пару шагов. Сказал:

— Погодь, погодь. Раз ты не бес и не ангел, как в палаты царские попал? Иноземец чоль? Как тебя стража пустила?

Царь наклонился, поставил подсвечник на пол. И очень мне не понравилось, как он посох свой перехватил. Если верить известной картине Репина, то грозный царь этим посохом мог очень серьезно приложить. Вплоть до летального исхода.

— Погодь, погодь, — повторил он и обернулся, словно кого-то искал взглядом. Мне показалось, что он собирался вызвать охрану. И по низу живота прошлось холодком. Как там в кино царь про попаданцев Буншу и Милославского Шурику сказал: «Да головы им отрубили». Простенько так, мимоходом. Взяли, да отрубили, и это еще хорошо, если без пыток.

— Эй там, стража, — крикнул царь, действием подтвердив мои худшие подозрения.

Не знаю, чем бы все это дело кончилось, но тут за спиной моей что-то скрипнуло и раздался густой гул. Жутковатый такой, пугающий. Что-то прокатилось по полу мимо моих ног, зашипело и ярко вспыхнуло, рассыпая искры и отчаянно дымя. Очень много дыма! Последнее, что я успел разглядеть в дымных клубах, как царь испуганно выронил посох и вжал голову в плечи. Чья-то сильная рука схватила меня сзади за локоть и дернула в сторону той самой дверцы.