Книга Шурик 1970. Том 2, страница 74 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— И как тебя в слоновожатые занесло? — спросил я, обуваясь.

— Араба, что со слоном из Персии приехал, сожгли. Колдуном оказался, мор распространял. Предрассудки, конечно, хотя, может, и правда с ОРЗ был, или с гриппом каким. Все чихал да кашлял. Ну конечно, с югов, да в наш климат… В общем — ни за что пострадал. Что со слоном делать — никто не знал. Не корова ведь. Я и вызвался, сказал, что знаю этого зверя. Видел у персов. Царь поверил, велел за год научить слона на колени перед ним вставать. Если обучу — село обещал подарить, а то и городок. Вот, учу потихоньку. Ну за год, сам знаешь, либо я, либо он, либо… Нет, Грозный определенно еще долго править будет. Меня Дубцов по эпохе поднатаскал.Хотя в опричной сотне мне край было. Так что обретаюсь при слоне, иначе пришлось бы душегубством заниматься.А душегубства здесь… Такого насмотрелся… Кстати, а ты здесь как оказался? Неужто меня искать послали?

Я вздохнул и кратко рассказал свою историю попадания в это дикое Средневековье. Но про грядущее особо не распространялся. Райкин выслушал, тут же посмотрел на мои часы и обнадежил, что возможно меня скоро перекинет обратно.

— Видимо, они программу запуска контакта с континуумом на одной пленке держат. Понимаешь? Машина отсчитывает время пребывания и дает команду на прерывание контакта. Контакт прерывается. Но поскольку следующая команда, которая меня сюда отправила, на той же пленке записана, машина снова команду приняла, вот тебя сюда и забросило. Не нарочно. По ошибке.

— И что дальше?

— Ну, если Шубин сообразил уже, что не так пошло, то тебя минут через… Сколько там на твоей «Победе»? Минут через двадцать назад перекинет.

— А если не сообразил?

— Ну еще покукуекшь пока здесь. Часика полтора или три. Ты с Ловчевым в гаражи приехал? При нем хронотень запустили? Не сомневайся, Ловчев тебя вытащит. Он тебя ценит. Заставит Шубина мозгами скрипеть. Так что посидим, подождем. Не боись, сегодня година по Темрюковне, траур. Зверей в ров выпускать не будут — всякие потехи под запретом. Никто здесь не потревожит.

Едва он это сказал, в дверь загрохотали. Кажется, били кистенем. Или рукояткой бердыша.

— Эй, басурман, открывай! — раздался чей-то голос.

Райкин обернулся к двери, схватился за рукоятку сабли. Крикнул:

— Хито там.

— Государевы люди. Открывай, тебе говорят!

— Не мочь открывать! — крикнул Райкин, быстро оглядываясь по сторонам. Кажется, искал место, где меня спрятать. — Я слон кормлю! Слон голодный, злой!

— Ну и ладно, — неожиданно легко согласились за дверью. — Чужие в зверинец не забредали?

— Нету никого! Здесь лев злой.

— Да ладно, Ефим, кто по своей воле туда, к нечисти этой зайдет?! — раздался из-за двери другой голос. — Слушай, Панкрат, царев приказ. Львов сегодня не кормить! Царь велел, чтобы голодные были. Им беса сегодня в клетку кинут. Как споймают, так и кинут. Царь лично смотреть будет. Понял?

— Понял, да! — крикнул Райкин. — Не кормил еще лев, слон кормлю!

— Корми, корми, басурман…

Я прислушался, с облегчением убедился, что незваные гости от ворот отошли.

— Так-то, — качнул бритой головой Райкин. — Сам слышал, львов кормить не велено. Голодать будут, тебя дожидаясь.

Сам встал, подошел к большой бочке в углу, сдвинул тяжелую крышку, достал баранью ногу. Понюхал, сморщился, подошел к клетке со львами, быстро открыл дверцу и забросил ногу в клетку. Дверцу немедленно захлопнул, громко щелкнув щеколдой. Лев на событие никак не прореагировал, продолжил дрыхнуть. Львица тоже особо не торопилась, потом все-таки встала, потянулась, подошла к ноге, понюхала, легла рядом и стала грызть. Не так, чтобы с особым аппетитом.