Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 144 – Андрей Фролов

— Именно здесь. Мне срочно нужна информация о давлении и температурных режимах этих вентиляционных шахт. И, пожалуй, придется все же прикупить кое-какое дополнительное оборудование…

— Чем ты живешь, Кольт?

— Прошу про-ощения?

— Ну… — Она замялась, но больше для наглядности — дескать, я хорошо понимаю, что подобные разговоры в нашей среде не приняты, но унять любопытство не могу. Совершенно мужским жестом потерла подбородок, а затем пояснила: — Спрашиваю, чем наполнена жизнь Джастина Кольта, когда тот не находится на работе?

Он изогнул бровь.

— Хочешь сходить со-о мной в театр?

Эйрин рассмеялась. Искренне, по-настоящему, на миг вернув себе привлекательность.

— Нет… просто… любопытно.

— Сколько лет ты в деле?

— Слишком много, — девушка пожала плечами. Сменила позу, подняла к ободранному потолку глаза. Стул скрипнул, предупреждая, что не потерпит излишне резких телодвижений. — Запах пороха знаком мне с детства, если ты об этом…

— Думал, шахматному этикету учат на самых первых по-орах.

— Этикет ни при чем… — Маршалл смутилась. — Он лишь предписывает, но не диктует. Мной же движет обычное любопытство. Стремление развеять смертную скуку и поддержать разговор. Меня всегда раздражали мутные завесы, безликость и смена паспортов. Как думаешь, может Данст в мирное время работать, скажем, школьным учителем?

— Для таких, как Доппельгангер, не бывает мирного времени.

— А сам ты давно в бизнесе?

— До-остаточно.

— Тебе по нраву?

Джастин хмыкнул. Настойчивость Конопатой сбивала его с толку, и даже заставила отложить портативную рацию, в недрах которой он ковырялся. Парень невольно прикоснулся к тюремной татуировке, украшавшей левую половину шеи.

— Признайся, что нравится! Мне вот тоже сначала нравилось…

— Жить войной?

— Ага, — она совершенно серьезно кивнула. Поежилась и уткнулась взглядом в пыльный пол, по углам покрытый росчерками изморози. — Хотя это и войной-то не назовешь… Вот у нас в Ирландии, когда я еще пешком под стол ходила, вот это была война. Или на Кавказе. А партии Клуба? Просто способ заработка, не хуже и не лучше иных.

— Для многих он становится смыслом бытия, — туманно ответил австралиец. — Взгляни, например, на Сантейро-о. Для него Клуб — это жизненный путь. Я, конечно, не хочу скатываться на мистические размышления о предназначении чело-овеческом, но иногда ловлю себя на мысли, что здоровяк во многом прав. Государственнаяармия лишь немногим дает стать лично-остью. В нашей работе это вполне возможно. Почет, слава, большие деньги, почитатели и поклонники. По-осмотри, какие титаны выплавляются в этом го-орниле: Данст, Варгас, Сантейро…

— Хочешь быть таким же?

— Почему нет?

Джастин пожал плечами и оглянулся, не слышит ли беседы чернокожий. Но Фаусто, казалось, дремал — развалившись на стуле и забросив ноги на подоконник. В одной его руке был зажат дробовик, в другой банка приторного лимонада.

— Быть выше войн, армий и ядерных битв — отличный стимул, — продолжил молодой пенс. — Достичь про-офессионализма. Индивидуального и неповторимого стиля работы. Ни один со-оциальный институт, будь то хоть армия, а хоть цеха менеджеров по продажам, никогда этого не позволят. Толпа и масса затягивают и обезличивают. Мы же приблизились к бхикшу-небожителям так сильно, что большего нельзя и желать. Уверен, многим это позволяет обрести себя…