Книга Магическое изречение, страница 112 – Наталья Николаевна Александрова

В зале ресторана возникла гробовая тишина.

Ника, глядя на две неподвижные фигуры, без сил сползла со стула на пол. Посетители повскакали со своих мест и застыли, как восковые фигуры в Музее мадам Тюссо. Внезапно хлопнула дверь и в зал влетела нелепая женщина в потёртом меховом жакете. «Ее только тут не хватало», — мысленно простонала Ника. Путаясь в длинной юбке, женщина кинулась к Нике и простёрла к ней руки.

— Вероника Дмитриевна! Простите великодушно, простите меня! Недоглядела, недоглядела, упустила…

Она плюхнулась рядом с Никой на колени и прижала руки к обширной груди. От мехового жакета так несло нафталином, что Ника едва не чихнула. Но стало легче, как от нашатыря.

— Это она… Она… — трясла головой и захлёбывалась словами женщина. — Проклятая, она киллера наняла, нашла его по Интернету и договорилась. Александра грозилась, что вас убьёт, но я думала, что это так, одни разговоры. А эта сумасшедшая… Господи, извините, простите меня! Недоглядела, упустила ее из виду. Она же на учёте состоит, она же лежала уже на Пряжке…

Шоу пошло по кругу. Ника отмахнулась от протянутых рук и встала сама.

— Что мне делать, как искупить?! — взывала женщина.

— Идите домой, — устало сказала Ника. — И вызывайте перевозку. Или полицию ждите, сами уж решайте, как лучше.

Женщина молча кивнула, застегнула свой меховой жакет и заторопилась к выходу, шагая широко и целеустремленно. Как раз успела до появления полицейских. Остальным посетителям повезло меньше, всех задержали до выяснения обстоятельств.

Обратный путь до текии показался Хасану удивительно коротким и лёгким. Он не заметил, как миновал каменистую горную тропу, не заметил, как оставил позади жалкие хижины предместья, как прошел по узким горбатым улочкам города. Опомнился он уже в своей келье.

Смеркалось.

Дéрвиши закончили свои дневные работы и тоже разошлись по кельям. Наступила тишина, наполненная только дыханием ветра и голосами ночных птиц.

Хасан ворочался на узком и жёстком ложе и никак не мог заснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, ему виделось изнурённое лицо за решёткой земляной тюрьмы, слышался хриплый от жажды голос. Он вспоминал историю каллиграфа, которому вырвали язык, чтобы он не мог прочесть слова, начертанные на волшебном пергаменте. На том самом пергаменте, который сейчас находился в его келье.

Наконец сон начал рассказывать Хасану спокойную бесконечную сказку, перед глазами его поплыли чудесные миниатюры из старинных рукописей — и в это время в дальнем углу кельи послышался едва слышный шорох.

— Кто здесь? — вскинулся Хасан, приподнявшись на локте.

В углу кельи мелькнула какая-то тень.

— Кто здесь? — повторил Хасан, и голос его дрогнул. — Ответь мне, во имя Аллаха, милостивого, милосердного!

Однако вместо внятного ответа из угла кельи донеслось какое-то неразборчивое бормотание, сходное то ли с детским лепетом, то ли с тихим рычанием дикого зверя. В это время в окно кельи заглянул бледный лик луны, сходный с прекрасным ликом Лейлы, какой ее рисуют опытные мастера, украшая историю Меджнуна. Неяркий свет озарил келью, и Хасан увидел в углу человека. Приглядевшись, он узнал незнакомца, которого минувшей ночью впустил в текию. Того самого, которого днем раньше он встретил в городке, когда его, связанного, вели стражники.