Книга Измена. Счастье вопреки, страница 44 – Катя Лебедева

Я смотрю ей прямо в глаза, и медленно, очень медленно, убираю с колен салфетку, кладу ее на стол.

Понимаю, она ждет, что я сейчас. Встану, причем очень резко, начну кричать, дам пищу для сплетен посетителям ресторана, но она ошибается. Я этого не сделаю, потому что я себя уважаю, очень сильно уважаю.

— Спасибо за прекрасный вечер, который, увы, так быстро подошел к концу. Еда была очень вкусной, а представление отменным. Давно я такой игры не видела. Знаете, в актрисы вы уже, наверное, вряд ли успеете, а вот в театр драмы, там вас с руками и ногами оторвут.

Говорю все это и по мере того, что и как я говорю, свекровь закипает. Вижу, как наливаются кровью ее глаза, она начинает тяжело дышать, сжимать кулаки и то открывает, то закрывает рот.

— Маргарита Рудольфовна, успокойтесь, все хорошо. Вы просто не так поняли Анну, — спешит вмешаться любовница мужа и показать себя с лучшей стороны. — Вы потрясающий человек, просто не все готовы слышать правду о себе и поэтому защищаются как могут. Не принимайте так близко к сердцу. Маргарита Рудольфовна, ну правда, мне больно видеть, как вы расстраиваетесь.

Мирочка, спасибо тебе. Хоть кто-то не относится ко мне как к врагу с первого дня. С первого дня, дочка, понимаешь? — свекровь продолжает свой спектакль, а я не могу сдержать улыбки. — Я ведь из-за нее столько лет с сыном не общаюсь, с внуком не вижусь. Как же я устала, как же я устала от этого, если бы только кто-то знал.

— Браво, браво, Маргарита Рудольфовна, — говорю и еле сдерживаюсь, чтобы не начать хлопать в ладоши. — Пожалуй, нам нужно сделать пауза, в театрах же есть антракт. Я думаю, восемнадцатилетний нам бы не помешал. Действие первое закончилось, ко второму приступим позже.

— Аня, — перебивает меня муж, сильнее сжимая руку, и я нервно поворачиваюсь к нему.

Если он сейчас меня остановит,если он примет их позицию, даже не знаю, что сделаю с ним, не знаю, как отреагирую. Я сейчас держусь из последних сил, из последних я буквально выдавливаю из себя спокойный тон, а он.

— Не вмешивайся в это, — сбоку раздается голос сына. — Любишь ее, женой считаешь, а сам позволяешь ей так измываться над матерью? — кивая в сторону бабушки, говорит Максим. — Тебе должно быть стыдно. И ты нам что обещал? А в итоге что? — с упреком бросает в его сторону, и я надеюсь, что у них у обоих хватит сил остановиться, не распалять этот скандал здесь.

— Об этом мы поговорим дома, сын, — спокойно говорит муж, и я вижу, как он тянется куда-то.

Не понимаю, что он хочет найти в кармане? Телефон у него на столе, и он все время просматривает приходящие уведомления. Я, правда, не понимаю и не хочу понимать, мне бы сейчас куда-нибудь спрятаться, ширму бы какую-нибудь между нами, чтобы выдержать весь этот спектакль.

А лучше всего придумать какой-то такой аргумент и уйти победительницей, но пока вмешательство Мирослава выбило меня из колеи, и я понимаю, что устранять надо двух соперниц, вернее осаживать, и если со свекровью я бы еще разобралась, то с молодой охотницей, которая явно из их круга, и поэтому охотницей, ее сложно назвать, скорее хищницей, будет сложнее. Я не знаю, как уложить ее на лопатки.

— Держи, — спокойно говорит мне муж, когда достает из кармана ключи от машины и вкладывает их в мою ладонь. — Идите пока, я подойду буквально через пять минут. Попрощаюсь с родственниками, и мы поедем домой, — не могу в это поверить.