Книга После развода. Отголоски любви, страница 28 – Катя Лебедева

— Вы не правы, —да, кажется говорить бессмысленно. — Мне приходят десятки писем благодарности. Людям важно знать, что они не одни такие. Что кто-то чувствует то же самое. Это дает им силы.

— Сочувствие — это товар, который плохо продается без конкретики, — он откидывается на спинку кресла, оценивающе меня осматривая. — Но дело даже не только в стиле. Вы работаете вполсилы. Я это вижу. Вы постоянно опаздываете, у вас голова занята чем-то другим. Детьми, проблемами, прошлым. Неважно чем. Это сказывается на качестве статей. Вы физически присутствуете здесь, но мыслями где-то далеко.

Я молчу, сжимая кулаки еще сильнее. Он попадает в самую точку, и это невыносимо. Он видит слишком много.

— Итак, мое решение окончательное. Если вы не сможете выкладываться на все сто, полностью сосредоточиться на работе и давать четкий, структурированный контент, который я хочу видеть, — он делает паузу, и в кабинете наступает гнетущая тишина, — я вас уволю. Мне плевать на вашу прошлую популярность. Я найду того, кто будет писать так, как нужно мне, и сделает вашу колонку втрое популярнее. Вам все понятно?

Во рту пересыхает. Эта работа — единственная ниточка, связывающая меня с независимостью. Единственное, что мое.

— Понятно, — выдавливаю из себя. — Вы — владелец, вам решать. Но я не буду писать бездушные, сухие списки. В эмпатии, в живом слове, моя сила. В этом мы с читателями находим общий язык.

— Ваша сила в том, чтобы приносить прибыль, а не убытки в виде уходящей аудитории. Выбор за вами. На этом все.

Он берет со стола папку, давая понять, что разговор окончен. Я встаю на ватных ногах и выхожу из кабинета, не сказав больше ни слова.

Весь остаток дня я провожу в каком-то оцепенении, механически отвечая на письма и правя тексты. Угроза увольнения висит надо мной дамокловым мечом. Не понимаю, как совместить его требования со своим стилем? Где взять силы?

Когда рабочий день наконец заканчивается, я выхожу из офиса, и холодный осенний ветер резко бьет мне в лицо, заставляя вздрогнуть. Воздух влажный и промозглый, пахнет прелыми листьями и выхлопными газами.

Голова до сих пор раскалывается от напряжения после разговора с Раевским, и единственное желание, которое есть во мне поскорее добраться до дома, спрятаться в тишине своей квартиры, забрать Артема у соседки и убедиться,что со Златой все в порядке.

Мысль о том, что розовый тоник, к счастью, смылся, и скандал в школе, надеюсь, забыт, приносит слабое утешение.

Машинально застегиваю пальто, роюсь в сумке в поисках ключей. Пальцы плохо слушаются, они холодные и одеревеневшие. Наконец, пальцы натыкаются на резинку в кармашке, и я, облегченно вздохнув, поднимаю глаза.

И замираю.

Весь мир сужается до одной точки, застывает, перестает существовать.

Сердце пропускает удар, оставляя после себя лишь оглушительную тишину в ушах и странное онемение во всем теле.

Прямо перед офисом, прислонившись к дорогому черному внедорожнику, как в дешевом кино, стоит он.

Саша.

В идеально сидящем темном пальто, руки засунуты в карманы. Он смотрит на меня, и его лицо, освещенное резким светом уличного фонаря, кажется усталым, постаревшим, с новыми, незнакомыми глазами.

Но взгляд… взгляд все тот же, взгляд человека, привыкшего владеть ситуацией, пронзительный и цепкий. Несколько секунд я не могу издать ни звука, не могу даже дыхание перевести. Мозг отказывается верить, пытается найти хоть какое-то объяснение этому кошмарному видению.