Книга После развода не нужно возвращать, страница 57 – Катя Лебедева

— Если папа чувствует себя хорошо, — осторожно отвечаю дочери, оставляя право выбора за ним, без принуждения.

Он качает головой, и спокойно улыбается.

— Нет. Я обещал, что мы сегодня все сделаем вместе.

Киваю ему, мы покупаем билеты и заходим в кабинку. Алиса, затаив дыхание, прилипает к стеклу, а когда колесо отрывается от земли, она издает тихий, восхищенный вздох, в котором поместился весь восторг ее маленького сердца.

Мы сидим напротив нее с Глебом. В тесном пространстве кабинки его плечо почти касается моего, и от этого простого прикосновения по коже бегут мурашки. Я чувствую исходящее от него тепло, и становится приятно.

— Как ты? — тихо спрашиваю, глядя ему в глаза, желая убедится, что все в норме. — Боли еще беспокоят?

— Иногда напоминают о себе, — спокойно отвечает без тени лукавства. — порой забываюсь, что-то резко сделаю и простреливает. Но в целомнормально.

Он замолкает ненадолго, и я понимаю, что хочет что-то сказать, только с мыслями никак не соберется.

— Иру задержали, — начинает, когда я начинаю отворачиваться, не дождавшись ответа. — Уже официально предъявили обвинение. Покушение на убийство. Угрозы. Еще кучу всего по мелочи. Ее адвокат пытается давить на психическую невменяемость, но улики железные. Показания свидетелей, записи с камер. Она никуда не денется. Надолго сядет.

На душе резко становится тоскливо. Меня разрывает от противоречивых чувств жалости к сестре, и равнодушия за угрозу жизни и нож в спину. Поэтому не думала все это время, что там, как там, ведь Глеб отгородил нас с дочкой от этого.

И все же не могу без радости отреагировать на то, что такая опасная глава нашей жизни наконец-то перевернута.

— Жалко ее? — невольно вырывается у меня.

Глеб смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором видна вся выстраданная правда.

— Нет. Ни капли. Я жалею только о том, что вообще позволил ей появиться в нашей жизни. И о том, что из-за моей глупости ты и Алиса оказались в такой опасности.

Я хочу сказать ему, что прошлое нам не изменить, мы в силах менять только настоящее и будущее, но не успеваю, Алиса оборачивается к нам.

— А мы потом на карусели пойдем? Туда, где лошадки? Я хочу, чтобы папа со мной на одной сел! Самой страшно!

Глеб смотрит на нее, и улыбается. От былого напряжения не остается и следа. Дочка словно лечит его душевные раны.

— Конечно, пойдем, — спокойно отвечает Глеб. — Куда захочешь.

Я давно не видела его искренней улыбки, и сейчас, глядя на него, боюсь спугнуть это хрупкое, вернувшееся счастье.

Мы спускаемся с колеса, и Алиса, схватив нас обоих за руки, тащит к следующему аттракциону, и я понимаю, что не хочу ее отпускать, я хочу чувствовать эту связь между нами вечно. Смотрю то на ее сияющее, доверчивое лицо, то на спокойное, сосредоточенное лицо Глеба, который изо всех сил старается не показывать, как ему больно, когда он поднимает и сажает ее на резвую лошадку, и понимаю, что ведь такой могла бы быть наша жизнь, если бы не одно дурацкое «но».

Мы проводим так почти весь день, словно пьяные от простого солнца и смеха. Едим мороженое, пускаем в небо переливающиеся мыльные пузыри, смеемся над кривляниями клоуна. Это просто день в парке.Самый обычный, заурядный день, который для нас троих, прошедших через огонь и воду, кажется почти что чудом, подарком свыше.