Книга После развода не нужно возвращать, страница 58 – Катя Лебедева

Когда Алиса наконец начинает уставать и клевать носом, мы не спеша, идем к выходу. Она идет между нами, крепко вцепившись в наши руки, и ее шаги становятся все более неуверенными от усталости.

— Я, кажется, сейчас усну прямо тут, — бормочет она, сладко зевая и пошатываясь.

Когда мы уже едем домой, и дочка дремлет у отца на плече, Глеб смотрит мне прям в глаза.

— Ты помнишь? — тихо говорит, чтобы не разбудить малышку. — В больнице. Ты сказала, что мы погуляем. Вдвоем.

Я молчу, чувствуя, как сердце замирает в груди, затаившись в ожидании. Я помню. Помню каждое слово, сказанное в тот полный отчаяния и надежды миг.

— Алиса завтра с братом вечер проводит, — невпопад отвечаю.

— Знаю. Так что у тебя будет свободный вечер, — он делает небольшую, красноречивую паузу, давая мне возможность отказаться, отступить, выстроить новую стену. Но я молчу, и мое молчание уже ответ. — Так вот… я хочу пригласить тебя на ужин. Только мы вдвоем. Без суеты. Чтобы просто поговорить. Как раньше.

Я смотрю на Глеба, на его открытое сердце, которое видно по глазам, на ту уязвимость, которую он больше не пытается скрыть за маской, и вижу в нем того мужчину, которого когда-то полюбила.

Обещание есть обещание.

— Хорошо, — тихо отвечаю, и ему большего не надо. — Вдвоем.

Ева

Я заканчиваю делать макияж, и в этот момент приезжает сын, как всегда вовремя. Из комнаты доносится счастливый вопль Алисы: «Мамочка, Матвей пришел!». Слышно, как она босыми ногами шлепает по коридору, опережая меня.

— Привет, мам, — здоровается сын, заходя ко мне в комнату.

— Привет, родной, — сердце сжимается от тревоги, когда перевожу на него взгляд. Бледный, под глазами синяки, словно он не спал несколько ночей подряд.

— Матвей, Матвей! Пойдем, я тебе новую картину покажу! Ту, что папа вчера помогал рисовать! Там радуга и большой-пребольшой единорог! — звонкий голосок дочери, обычно такой желанный, сейчас мешает, потому что дочка крутится у ног сына, желая получить порцию его внимания.

И похоже разговора о его состоянии хочу не только я, потому что Матвей мягко отрывает ее от своих ног и присаживается на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Обязательно посмотрим, принцесса наша. Давай ты пока сбегаешь в свою комнату и приготовишь все самые лучшие картины, а я только перекинусь с мамой парой слов, хорошо? Взрослые дела, — он пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой, уж я то знаю.

Мы не виделись с ним с того дня, как Глеб все узнал, и я понимаю о чем может пойти речь.

Алиса на секунду надувает губки, но послушно кивает и убегает в свою комнату. Матвей же прикрывает дверь и садится рядом со мной. Давно не видела его таким загруженным.

— Ты как? — спрашиваю первая, боясь спугнуть. — Все в порядке? — как же сложно сейчас задавать это вопрос, чтобы не сделать ему больно

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу, такой измотанный, что сердце сжимается от щемящей боли.

— Да ничего, — начинает он, но я просто смотрю на него, и он понимает, что это «ничего» не прокатит. Мой взгляд, наверное, выдает все, и материнский инстинкт, и годами накопленное умение читать его как открытую книгу. — Ладно, — сдается, выдыхая. — С Лерой все кончено. Мы расстались.

Я замираю. Хотя чего удивляться? После того случая в офисе, когда она бросила Алису одну в истерике, я знала, что это лишь вопрос времени. Но знание и реальность, разные вещи. Но все равно больно. Больно за него. За его разбитые надежды, за ту боль, что прячется в глубине его глаз, за то, что мой мальчик снова сталкивается с предательством,пусть и с иным.