Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 52 – Юлия Ильская

– Для меня это и есть волшебство, – признаюсь я, не сводя взгляда с его рук. – Никогда не видела, как делают хлеб.

– Хлеб чувствует руки того, кто его печет, – говорит он, сосредоточенно формируя круглые буханки. – Здесь нельзя обмануть, нельзя притвориться. Тесто сразу поймет, есличто-то не так.

Его голос звучит спокойно и уверенно, и я понимаю, что сейчас передо мной совсем другой Глеб. Не тот строгий и слегка высокомерный мужлан, каким он казался раньше. Сейчас он выглядит невероятно увлеченным, сосредоточенным, почти счастливым.

Он осторожно укладывает заготовки на деревянный поднос, затем берёт следующий кусок теста и формирует небольшие шарики, аккуратно раскатывает их тонкими полосками, ловко сворачивая в рогалики.

– Это будут круассаны, – поясняет он, бросая на меня быстрый взгляд. – Самые нежные и хрустящие.

– А пахнет как… – я невольно закрываю глаза, вдыхая аромат ванили и свежего теста. – Это же с ума можно сойти от такого запаха!

Он негромко смеется и кладет передо мной тонкий кусочек шоколада.

– Попробуй положить начинку, – предлагает он, показывая, как завернуть шоколад в тесто. – Давай, не бойся.

Я беру тонкий треугольник теста, осторожно кладу шоколад и, стараясь повторить его движения, аккуратно сворачиваю круассан. Получается коряво и смешно, но Глеб улыбается и одобрительно кивает:

– Неплохо для первого раза. Теперь клади на поднос и подожди.

Он бережно берет поднос и отправляет его в горячую печь. Затем берет уже готовый хлеб и буханки поменьше и выкладывает на деревянный стол передо мной.

– Ну, смотри, теперь самое главное, – говорит он и осторожно надрезает хрустящую золотистую корочку хлеба.

Тёплый пар, невероятный аромат, нежный мякиш, воздушный и слегка пористый – я смотрю на это, и у меня буквально текут слюнки.

Глеб замечает мой взгляд и снова смеётся:

– Ну что, попробуешь хлеб, испеченный обычным деревенским пекарем?

Я не отвечаю, только киваю и протягиваю руку, принимая из его рук ломтик хлеба. Кладу его в рот, и глаза непроизвольно закрываются от удовольствия: вкус теплый, насыщенный, с легкой, едва уловимой кислинкой. Он тает во рту, наполняя теплом всё тело.

– Глеб, это невероятно! – искренне говорю я. – Я правда никогда не ела такого хлеба. Ты и правда волшебник.

Он смотрит на меня своими глубокими янтарными глазами и вдруг серьезно произносит:

– Теперь понимаешь, почему я здесь, Ника? Вот оно, мое счастье. Простое и настоящее.

И я смотрю на него и действительно понимаю. И даже немного, по доброму завидую.

– Ну вот и дома, – негромко говорит Глеб, замедляя шаг возле моей калитки.

Я останавливаюсь рядом, чувствуя, как сердце бьется чаще, словно сейчас произойдет что-то важное и необратимое.

Дышу медленно и глубоко, пытаясь взять себя в руки, но получается так себе. В груди отчаянно колотится сердце, а ладони, как назло, становятся холодными и влажными.

Глеб чуть касается моей руки, и я непроизвольно поднимаю глаза. Он смотрит так пристально, что я почти физически ощущаю тяжесть его взгляда, такого глубокого и теплого, цвета расплавленного янтаря.

– Ты сегодня держалась молодцом, – тихо говорит он. – Даже не думал, что ты выдержишь это испытание ранним утром.

– Говорила же, я не из тех, кто сдаётся, – непринужденно отвечаю.

– Верю, – улыбается он, чуть наклоняя голову и внимательно всматриваясь в мое лицо. – Но знаешь, ты всё время меня удивляешь.