Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 53 – Юлия Ильская

– Это плохо? – спрашиваю я чуть слышно.

– Нет, – его голос становится ниже, и он делает шаг ближе. – Это то, что мне в тебе нравится.

Я вдруг совершенно забываю, как нужно дышать. Между нами повисает тишина, наполненная чем-то новым, тонким и таким волнующим, что я невольно чуть приподнимаю голову. Лишь на секунду мы замираем, глядя друг другу в глаза, а затем всё происходит так быстро и естественно, словно это было предначертано.

Его губы легко касаются моих, осторожно, почти невесомо, словно боясь испугать или причинить боль. Я закрываю глаза, ощущая, как все внутри вздрагивает от неожиданного тепла и нежности.

Он бережно обнимает меня за талию, прижимая ближе, и поцелуй становится глубже, увереннее, но всё так же удивительно бережно, как будто я что-то очень важное и хрупкое, что нельзя потерять или сломать.

Сердце готово выскочить из груди, и на мгновение я забываю обо всём на свете, кроме этих губ, этого тепла, этого запаха свежего хлеба, смешанного с ароматом древесного дыма. Сейчас в моём мире не остаётся ничего, кроме Глеба и этого поцелуя, который настолько правильный и своевременный, что я даже не думаю протестовать.

Но вдруг мир вокруг резко возвращается с громким визгом автомобильных тормозов.

Мы мгновенно отскакиваем друг от друга, словно два подростка, которых застали за чем-то неприличным, и ошарашенно смотрим в сторону дороги.

Возле моего дома стоитавтомобиль, дверь резко открывается, и из машины выскакивает Макс. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно не веря собственному зрению. Его взгляд мечется от меня к Глебу и обратно, а лицо постепенно заливает злость, смешанная с потрясением.

– Ника… – хрипло выдавливает он, с трудом находя слова. – Это что такое?!

Я замираю, совершенно потеряв дар речи, чувствуя, как щеки вспыхивают от стыда и гнева. Ну что за день такой? Почему именно сейчас, когда я, кажется, наконец нашла хоть какое-то счастье, появляется человек, которого меньше всего хотела видеть?

Глеб медленно, но уверенно становится чуть впереди, загораживая меня собой. Голос его звучит ровно, спокойно и так холодно, что мне невольно становится страшно за Макса:

– А вы, собственно, кто такой? И почему решили, что можете врываться сюда вот так?

Макс с презрением мерит Глеба взглядом, словно только сейчас замечая его существование, и резко отмахивается:

– А ты вообще помолчи! Это моя жена, если что!

– Бывшая жена, – напоминаю я холодно, наконец справляясь с собой. – И вообще, какого чёрта ты здесь делаешь, Макс? Как ты меня нашёл?

Макс снова переводит взгляд на меня, и глаза его сужаются от злости:

– А что, помешал, да? Вижу, время зря не теряешь! – он презрительно фыркает и кивает в сторону Глеба. – Ну надо же, не ожидал я от тебя, Ника. Думал, ты тут плачешь, горюешь. А ты быстро устроилась, да? С этим… деревенским…

– Осторожнее, – тихо говорит Глеб, и в голосе его появляется металл. – Ты здесь явно лишний.

Макс вспыхивает:

– Ты вообще не лезь! Это наши дела!

Я резко шагаю вперёд, глядя Максу прямо в глаза:

– Нет у нас с тобой никаких дел! И быть не может. Ты разрушил всё, что мог, Макс! Что ты вообще здесь забыл?

– Я приехал поговорить с тобой! – кричит он, явно теряя самообладание. – Думал помириться, забрать тебя обратно…

– Обратно? – усмехаюсь я зло. – Ты что, совсем больной? Ты меня предал, забрал фирму, а теперь хочешь обратно? С чего ты взял, что я вообще хочу тебя видеть?