Книга Измена. (не) удобная жена, страница 90 – Елена Грасс

— Альбинка, да пойми же ты! Пресытился я к сексе! Пресно всё стало! А мне этой жизни мужика с точки зрения физиологии так немного осталось!

— Ты мог поговорить со мной об этом.

— Нет, не мог! С тобой позволить себе то, что хотелось в своих фантазиях, не мог. А Анна… она просто себя предложила, приняла всё, и меня понесло. Такое бывает, понимаешь, когда не можешь отказаться от соблазна!

— Нет, не понимаю.

— Альбина, ты бы мои мечты и желания не потянула. Они больше для… таких как Анна, готовых на всё.

— Влюблённых дур, не имеющих чести и собственного достоинства. Но она влюблена не только в тебя, но и в твои деньги.

— О чём ты? Она любит меня.

— Конечно. Но я всё-таки считаю, что не тебя. Она продавалась, а ты покупал.

— Нет! Она практически от меня ничего не имела!

— Ой ли⁈ А не ты ли ей обещал купить квартиру? Действительно, ничего…

— Пусть так. Плевать на неё! О тебе сейчас речь. Услышь меня: я не хотел тебя портить пороками. Это нормально, когда мужик выгуливает свои… хотелки с любовницами! А жена пусть остаётся женой!

— Это можно считать оправданием, что ли? Не пониманию! И что в итоге? Предательство, выстрел в самое сердце, боль от того, что ты оказался настолько двуличным…

— Я знаю, я виноват перед тобой, — его голос звучит так, будто он пытается быть искренним, но в его словах всё равно чувствуется какая-то фальшь. — Но всё же я также много сделал для тебя и твоей семьи. Ну, вспомни! — он начинает перечислять моменты из нашего прошлого, как будто я могла забыть. Теперь это звучит как упрёк.

— Я ничего не забыла.

— Да, я оказался не идеальным, — продолжает он, а теперь уже в его голосе появляются нотки самодовольства, — но всё-таки женщинам присуще всепрощение. Ты же именно такая! В этом предназначение женщины! — он бравирует этими пафосными, высокопарными словами, как будто они что-то объясняют, как будто они могут оправдать всё, что он сделал. Мол, женщина — существо всепрощающее, вот и ты прости мой такой маленький недостаток.

— Это кто тебе такое сказал? — усмехаюсь. — Удобно так думать мужикам, да?

— Нет. Дело не в этом! Я просто знаю тебя! — он повышает голос, как будто это должно убедить меня. — Ты прожила со мной почти тридцать лет и всегда была понимающей и терпеливой!

— Нет, получается, не знаешь. И это что не коснулось бы вопроса измен. А насчёт помощи, поддержки… Так ведь, и я тебя сразу после аварии, зная о вас всё, могла бы послать тебя куда подальше, но не сделала этого.

— Но бабки-то ты забрала! Много! Практически всё! А ведь я доверял тебе! Я никогда не думал, что ты способна на такое предательство!

— И это говорит человек, который сам так подло предавал… А я не доверяла тебе? Я не верила в то, что ты из тех, кто никогда не предаст семью? Ты же убеждал в этом всё наше окружение годами. Ты кичился верностью своей, а на самом деле всё оказалось пылью. Дунула, и не осталось ничего от слов твоих, верности, честности.

Я встаю, вытираю слёзы, которые льются рекой с моих глаз. Мои руки дрожат, но я продолжаю убирать последние вещи в чемодан.

Тороплю саму себя, уйти побыстрее хочу отсюда.

— Ладно, пустые разговоры. Желаю скорейшего выздоровления, Курбатов.

Спускаюсь вниз, а там стоит тишина. Стол убран, нет ни одного прибора, ни одной тарелки. Всё выглядит так, будто здесь никто и не ужинал несколько минут назад. Слышу, как на кухне льётся вода.