Книга Bad idea, страница 279 – Ана Эспехо

Майя сползает с меня и ложится рядышком мне под бочок, уткнувшись в шею.

– Сама догадалась до этого или кто подсказал? – обиженно фыркает в изгиб моей шеи, но кожей чувствую, что лыбится.

– Я ведь умная, Хард и подумала, что ты согласишься на эксперимент, – бормочет размеренно и тихо, сражаясь с накатившей усталостью.

– Ничего подобного у меня не были ни с одной девушкой, – озвучиваю в слух мысль обличающую мою слабость и преданность только ей. Майя светит от счастья как светодиодная лампочка, освещая своим светом и мрак моей души. Зажигает огоньки в моем сердце, что растопят многолетние ледники.

– Что ты сказал отцу? – я благодарен Льюис за то, что она изящно перевела разговор с моего признания на что полегче.

– Оставил ему записку.

– И что написал? – подкладывает ладошку под щечку и смотрит во все глаза.

– Что должен немедленно трахнуть свою девочку…

Нет ничего прекраснее в этом ужасном мире, чем пристыженная Майя застигнутая врасплох серьезностью моих признаний. В такие моменты она безумно красивая и сексуальная. Ее пухлые губки приоткрываются, словно она хочет возмутиться, но не находит подходящих слов. Голубые глаза проясняются и становятсяясными, как безоблачное небо, без капли намека на пошлый блеск. А всё её напряженное тело кричит от возмущения и моего вопиющего поведения.

– Том! – Льюис от всей души стукает меня по плечу, а я лишь звонко хохочу, развеселенный её реакцией.

– Да я просто написал ему, что соскучился по тебе и уехал проведать, – сжатый кулак, приготовившейся к удару, застывает над моим плечом и мне удается избежать новой волны гнева чертовки. Услышав искренность в моем голосе о том, как сильно я скучал по ней, маленький кулачок Майи разжимается, и она бережно кладет ладошку мне на щеку.

– У вас с отцом всё хорошо?

Вместо ответа я улыбаюсь и спустя несколько секунд добавляю:

– Это не худшие каникулы, которые у меня были.

– Интересный способ перефразировать фразу «я хорошо провел время с отцом». – Она знает, что права, но ей хватает сил сдержать свой порыв и не вопит на всю спальню: «я же говорили!». Благородная Майя Льюис, заботящаяся о чувствах одинокого мальчишки! – Ты вернешься к нему? – тоска, сквозящая в голосе Майи, полосует мне сердце. Я бы хотел остаться, но Льюис мне не позволит.

– Должен… – печаль вытесняется неподдельным счастьем и Майя смотрит на меня новым, незнакомым взглядом полного восхищения.

– У меня для тебя кое-что есть, – подбираю с пола джинсы и достаю из переднего кармана бархатную коробочку квадратной формы. Ложусь обратно, трепетно прижимая драгоценный подарок к груди, и кладу перед Майей на постель. И только эта коробочка разделяет нас. Надеюсь, Льюис не разочаруются, когда откроет и поймет, что это не предложение руки и сердца. Думаю, мы оба еще к этому не готовы.

Дрожащими пальчиками Майя открывает бархатную коробочку и перекладывает на ладонь золотой кулон с подвеской в форме бесконечности.

– Том?

– Рождественский подарок.

– Почему именно знак бесконечности? – Майя знает ответ, но ей хочется услышать его от меня.

– Моя любовь к тебе будет длиться… бесконечно. Скорее всего я обязательно накосячу, снова причиню тебе боль, но никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я. Бесконечно, – прижимаюсь к губам Майи, чувствуя солоноватый привкус. Она плачет и почему-то для меня эта самая бесценная реакция. Большим пальцем стирают её хрустальные слезки и забираю из рук кулон. Надеваю на тонкую шейку и застёгиваю карабинчик.Майя с трепетом прикладывает ладошку к символу моей бесконечной любви.