Книга В плену нашей тайны, страница 126 – Ники Сью

— А? — внутри все рухнуло от услышанного. Я распахнула глаза, еще раз скользнув по матери Яна: бледные впалые щеки, потухший взгляд. Она больше не походила на ту красавицу, которая жила в детских воспоминаниях. Создавалось ощущение, будто передо мной стоит совершенно другой человек.

В горле образовался ком от нервного напряжения, я несколько раз сглотнула, скрестив руки за спиной. Пока шла, даже продумала речь, а сейчас слова куда-то растерялись.

— Ева… — протянула Анна, обходя меня и усаживаясь на край дивана. Ее движения были, к удивлению, все также грациозны: ровная осанка, маленькие шаги, аккуратно закинута нога за ногу. Видимо, возможно, изменить все, кроме манеры поведения.

Я опустила голову, и подошла к матери Яна, останавливаясь напротив. Рядом стоял маленький прозрачный столик. Идеально чистый, настолько, что в нем отражалось мое растерянное лицо.

— Это может, прозвучит немного неожиданно, но… — за спиной я еще крепче сжала руки, от чего ногти больно впились в кожу. Проклятый ком в горле не проходил, словно там поселился теннисный мячик.

— Может, хочешь чаю? — предложила вдруг госпожа Вишневская. И я моментально потеряла дар речи, такая простота в поведении, и теплота к человеку, который сломал тебе жизнь. Я еще больше растерялась, ноги затряслись, в груди что-то сжалось и давило, словно на шею повесили гирю.

— Из-за меня вы… — облизнув пересохшие от волнения губы, я отвела взгляд в сторону. — Вы чуть не погибли из-за меня. Я… я знаю, что такое невозможно простить, но…

— Ева, — прошептала Анна.

— То, что я сделала, это неправильно, и вы вправе ненавидеть меня, но ваш сын… — я замолчала. Все тело словно покалывало болезненными иголками, мне снова захотелось убежать, спрятаться где-нибудь под одеялом. Но в голове вдруг скользнула мысль, что возможно, Ян также винит себя за случившееся. Он столько лет носил тяжесть вины на своих плечах, я просто не имеюправо оставлять его в одиночестве. Тем более, Вишневский же ни в чем не виноват. Почему-то теперь я в этом уверена на сто процентов. Обычное нелепое стечение обстоятельств полагаю.

— Ева, послушай, — Анна поднялась и сделала шаг навстречу ко мне, однако я поспешила отдалиться. Иначе бы не хватило сил и мужества признаться в своих ошибках и попросить прощения.

— Ваш сын — потрясающий, я знаю, что после случившегося недостойна его, но прошу вас, не вините Яна. Это я выдала всем ваш семейный секрет, и мне безумно стыдно за свой поступок. Я не знала, что вам пришлось пережить, да и ему… Я просто… — в глазах застыли слезы, губы дрогнули. Я обхватила себя руками, вжимая шею в плечи. И опять попыталась сглотнуть проклятый ком в горле.

— Ева…

— Мне очень жаль! — на одном дыхании произнесла я.

Сердце почти перестало стучать, а по спине скатились ледяные капельки пота. Меня бросало то в жар, то в холод, и не покидало дикое желание сорваться с места. Бежать. Не оглядываться. Она никогда не простит. Такое не прощают и все тут. Из-за меня человек едва не умер. О чем я, в конце концов, думала?.

— Ева, — Анна неожиданно оказалось рядом со мной, и также неожиданно ее руки коснулись моих дрожащих плеч, а затем притянули к себе. Я уткнулась носом в грудь хрупкой худенькой женщины, вдыхая аромат ландышей с насыщенными оттенками древесины.