Книга В плену нашей тайны, страница 57 – Ники Сью

Из школы я вылетела, подобно жертве, убегающей от монстров. Мне до сих пор было немного страшно. В глазах мелькали вспышки темноты, да и кислородом насытиться не получалось. Я ненавидела это чувство, с детства и по сей день. Но так бывает. Ты либо привыкаешь к своим слабостям, и живешь с ними, либо падаешь камнем в землю. Другого выхода нет. Выбор не велик, поэтому я остановилась на первом: боролась, жила, искала радости в мелочах. А этот придурок умело вырывал страницы моих радостей, напоминая о том, что однажды я выбрала не того, не с тем сблизилась.

Дома я выключила мобильник, швырнув его в ящик. Мне хотелось тишины, а он пиликал, оповещая о новых постах в группах. Мы живем в мире бесконечных уведомлений, которые нам, по сути, не нужны. Скидки, новые посты знаменитостей, книги, новинки в киноиндустрии — умная программа напоминает обо всем, старательно призывая нас всегда быть на виду. Сливаться с массой. Быть как все. Потреблять и забывать о реальности, о проблемах, которые невозможно решить ни просмотром фильма, ни постом в философской группе, ни даже треком, задевающим душу.

Всю ночь я проплакала, сдерживая громкие всхлипы, а утром решила не идти на занятия. Благо, никто не проверял из родителей, хожу я на уроки или нет.

Днем дом пустовал. Взрослые на работе, сестра в универе. Можно выдохнуть, и позволить себе стать слабой, хотя бы в стенах родной крепости, только была ли она крепостью?..

Я пряталась в собственном коконе одиночества два дня, в надежде набратьсясил и открыть второе дыхание. А вечером в комнату постучала Лиза. Оказывается, Макс приехал. Он ждал меня на крыльце, почему и зачем, сестра не пояснила.

Я накинула кофточку, не взглянула на свое убитое горем лицо, вышла в спортивках и широкой домашней майке, которую однажды стащила у папы из шкафа. Мне нравились мужские вещи, не знаю почему.

— Привет, — произнесла, прикрыв за собой калитку. Хорошо вязаный кардиган накинула, погодка стояла пасмурная, с мрачных нависших туч срывались маленькие капли, разбиваясь об асфальт.

— При… вет, — глаза Макса расширились, скользя по моему, далеко не женственному образу. Даже из дульки торчали ореховые пряди. — Ты заболела?

— Типа того, — поджав губы, я выдала подобие улыбки. — Зачем приехал?

— Не мог дозвониться, и… Эв, я… ну я почитал про твое заболевание, — Демин переступил с ноги на ногу, почесал затылок, а затем поднял на меня глаза, полные решимости, судя по всему. — Фигня же все это. Ну, подумаешь, какие-то зацикленности. Я вон тоже, когда в тачку сажусь, поправляю всегда брелок. Да весь мир такой. — Макс улыбнулся, сделал шаг навстречу, но я выставила ладони перед собой, намекая, что не хочу объятий. Хватит. Заболевание. Заразно. Весь мир такой. Да, отличный боевой набор слов для поддержки. Только они заставляют чувствовать обратное, словно я, в самом деле, неизлечимо больна, на всю голову.

— Я не подхожу тебе, это факт.

— Это глупость! Поехали в кафе, выпьем кофе… ой, ну чай или еще что-то. Поговорим. Если ты не будешь закрываться в себе…

— Тогда что? — я говорила уверенно: когда тебе нечего скрывать, оказывается и нечего бояться. А вот Демин заикался, часто моргал, непонятно, зачем он прикатил к моему дома. Возможно, пытался договориться с совестью, а возможно, что-то еще. Но это была не любовь, и даже не симпатия. Когда ты нравишься человеку, он не видит в тебе недостатков. Для него их не существует. В глазах любимого ты — идеален. Именно это нелепое чувство заставило однажды меня довериться Вишневскому.