Книга Поцелуй под снегом, страница 4 – Ники Сью

Выждав положенное время, я повернулась к Илье, чтобы спросить про самочувствие, но заметила, что он уснул. Он так сладко сопел, что мне ничего не оставалось, кроме как накрыть его пледом, который валялся на полу, и вернуться на свое место.

Потом я, правда, не выдержала, поддалась любопытству и все же подошла к книжной полке. Выбрала одну книгу – надо же было чем-то себя занять – и, вернувшись на диван, принялась читать. Не знаю, сколько прошло времени, когда я погружалась в текст, ни о чем не думала, поэтому и не заметила, как Измайлов проснулся и сел рядом со мной, укутанный в одеяло.

– Исаева, – позвал он уже более бодрым голосом. От неожиданности у меня аж книга из рук выпала и снова к щекам кровь прилила. – Ты чего не ушла?

Я растерялась.

– Я… Уже ухожу. Вижу, моя помощь больше не нужна.

И, резко подскочив, я поспешила к выходу. Сердце вело себя как статуэтка в музыкальной шкатулке, которую завели. Оно лихорадочно крутилось, издавая ранее неизвестные мне мелодии. Прямо как в книгах. В романтичных. Где героини влюбляются в тех, в кого им влюбляться категорически нельзя.

Мы с Ильей вместе проучились уже несколько лет – он пришел к нам в девятом классе, – и я никогда ничего подобного к нему не испытывала. А тут какое-то глупое стечение обстоятельств, и мне уже дышать тяжело и способность логически выстраивать предложения теряется.

– Староста! – крикнул из зала Измайлов.

– Всего доброго, Илья. – Я толком и не поняла, прошептала эту фразу или сказала громко. А может, она прозвучала лишь в моей голове.

Выскочив в подъезд, я пулей помчалась домой.

Завтра все будет как прежде. Уверена. Измайлов даже не поздоровается со мной в школе. Точно. Такие парни, как он, с такими, как я, не общаются. Нет смысла об этом думать. Надо просто выдохнуть.

Новый день в школе, однако, не порадовал. Мама забыла разбудить меня утром, я вскочила за час до начала уроков, пришлось на скорую руку собираться. В очередной раз поругала свои каштановые кудри, которые, казалось, никогда не станут идеально прямыми. Хотя я их не вытягивала, но помечтать, чтобы они перестали виться, как у Пушкина, можно? Обычно я просто закалывала гребешком и ходила так. Но сегодня они выглядели как-то… не очень, одним словом. А может, дело было в плохом настроении.

На первый урок я немного опоздала, но физичка ругаться не стала. Она меня любила, как и многие учителя. Мало кто отличников не любит.

Войдя в класс, я почему-то сразу посмотрела на место Измайлова, вернее, на пустующее место. И очередная глупость мелькнула в голове – узнать бы, как он там. Но я тут же себя одернула.

Мы – разные. Мы – не друзья. А через полгода не будем и одноклассниками. Да и за два с половиной года ими особо не стали.

После физики у нас стояла физкультура. Я ее ненавидела и ходила редко. Мне часто делали поблажки и «рисовали» хорошие оценки, потому что сдать нормативы для меня было тяжким трудом. А сегодня… сегодня физра оказалась катастрофой.

Это случилось во время волейбола. Предварительно разбив нас на команды, физрук ушел, и вот тогда я впервые за одиннадцать лет ощутила на себе все «прелести» внимания класса.

– Исаева, погоди. – Женька Зорькин первым начал этот концерт. – Ты не так мяч держишь. Сейчас я покажу.

– Нормально я держу, – насупилась я, не сразу сообразив, что Зорькин пристроился сзади. А когда дернулась, он положил руки мне талию и рывком притянул к себе.