Книга Паранойя. Бонус, страница 25 – Полина Раевская

Такой вот романтик с сюрпризом. Ни почки, ни извилин, зато сентиментальности с Эйфелеву башню. Бонжур, сука, старость!

Хмыкнув, иду в гардеробную и застреваю там на добрый час. Я не частый гость в Париже и давно не обновлял здешний гардероб. С собой же в силу все той же одинокой извилины взять что-то парадно-выходное не догадался, так что надеть мне по факту нечего.

Статус, конечно, позволяет припереться на афтепати в костюме, который болтается, как на корове седло, но привлекать лишнее внимание совсем не хочется. А эту модную пиздобратию мёдом не корми, дай обсудить, кто в чем нарисовался.

От греха подальше пришлось напрячь своего ассистента, чтоб мне прислали из ближайшего бутика что-то приличное.

Само собой, пока туда-сюда, прошло ещё два часа. Уже за полночь в ворохе разномастным приглашений, откопал нужное и поехал на ярмарку тщеславия.

Тут все, как всегда: толпища расфуфыренных павлинов, изгаляющихся так и сяк в попытке перещеголять друг друга или обзавестись полезными связями (преимущественно половыми), чтоб опять же кого-нибудь перещеголять. К счастью, священный список Форбс вне этой мышиной возни, и организаторы, вылизывая нас до скрипа, чуть ли не стелятся вместо красной дорожки. Оно и понятно, список Форбс — не хухры-мухры. И слава богу! А то бы хрен мне, а не столик в сторонке от Настькиного. Усадили бы к жене и прощайте «сентиментальные» порывы. Теперь же сижу в паре метров и, как и собирался, украдкой любуюсь моей уже изрядно захмелевшей малышкой, хотя от “малышки” в ней осталось совсем чуть-чуть и то в ставшие такими редкими минуты взаимной нежности.

“Малышка” давно выросла, повзрослела, нашла свое место в этой жизни, свое призвание, обрела уверенность и расправила крылья. Сейчас передо мной роскошная женщина со степенностью и едва заметной снисходительностью во взгляде, какая бывает у умудренных опытом и жизненными неурядицами людей. Конечно, статус жены миллиардера тоже играет свою роль, но Насте есть, чем гордиться и чем покорять этот мир без моей протекции. Она по-настоящему талантлива и успешна, у нее прекрасное образование и блестящая карьера. Куча премий и поклонников ее творчества. Она интригующая и просто очень красивая, сексуальная женщина, на которую сидящий рядом актер А-листа смотрит восхищенным взглядом. Понять его легко. Хоть на этом празднике жизни и собраны все сливки, Настькина красота чарует редкой безмятежностьюи нежной лаской, несмотря на всю дерзость образа.

Что-что, а котенок, благодаря советам малахольного, всегда выглядит настолько… кхм, "стильно”, будто не с этой планеты, обращая на себя взгляды и задавая, как они это называют, тренды. Я в этом особо не секу, просто смотрю и, как всегда, диву даюсь.

Золотистые волосы, обрезанные строго по линейке, мерцающим шелком струятся, едва доходя до округлых, загорелых плеч, ядовито-розовые стрелки на глазах в тон каким-то остроносым то ли носкам то ли чулкам на каблуке, смотрятся странно, но сексуально, как и черное платьице в облипочку — явное творение великого-простигосподи-дизайнера, сделавшего мою жену еще более обнаженной, чем если бы она умудрилась прийти голышом: лямки перетекают в тонкую полоску ткани, едва прикрывающую соски, а дальше — оголенные тяжелые полукружия, которые так и хочется взвесить на ладони, верхняя треть живота с плавными, по-женски красивыми линиями пресса, кокетливо уходящими под все ту же ткань на уровне пупка. И вот казалось бы, обычная, черная майка, но эта “дырка” на животе в корне меняет дело, как и откровенные разрезы подола по бокам, открывающие шикарный вид на Настькины бесконечные ноги. По сей день считаю их — самым охуенным, что я видел в этой жизни. И, как и десять лет назад, надолго залипаю, а потом, будто пропускаю удар, отправляясь моментально в нокаут, когда на острое колено, изученное моими губами вдоль и поперек, опускается мужская ладонь сидящего рядом хлыща.