Книга Начало, страница 87 – Никанор Стариков

В столовой за дальним столом сидела моя команда. Они тоже выглядели вымотанными, но в их позах читалась не подавленность, а сосредоточенность. Перед каждым стоял планшет или ноутбук, они что-то обсуждали, чертили схемы, спорили. Увидев меня, разговор смолк.

– Командир, – кивнул Орлов. Его лицо было серьёзным, но в глазах горел всё тот же азарт охотника, только добычей теперь было знание. – Присаживайся к нам. У нас есть свежий кофе и булочки.

Я подошёл к ним, на столе лежали различные конфеты, шоколад, сладкие булочки и большой чёрный термос с кофе. Я взял его и налил себе чашку горячего ароматного чёрного кофе и опустился на свободное место рядом с Пшеничной. Она не отрывалась от экрана, на котором вились сложные уравнения, явно почерпнутые из вчерашней трансляции.

– Что думаете ребята? – спросил я, обводя взглядом всех.

– Думаю, что нам вручили инструкцию к прибору, который мы не можем включить, – хрипло сказал Волков. Он потёр виски. – Их принципыщитов, энергетики… это как дать неандертальцу чертежи термояда. Он поймёт, что это что-то важное, про огонь, но воспроизвести не сможет. Нужны станки, которых нет. Материалы, которых нет. Знания, которых у нас нет.

– Ты точно неандерталец, – пошутил Егоров. Его глаза за очками сияли фанатичным восторгом. – Ты да, мы нет. У нас есть база знаний, которую мы имеем. У нас есть те же физические законы. Но вот их уравнения… они элегантны, конечно, здесь, спору нет. Они прекрасны в своём роде. Это следующий уровень развития. Мы можем его достичь, нам нужно время, ресурсы, но…

– Но у нас нет главного – их менталитета, – тихо прервала его Пшеничная. Она, наконец, оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня. Её ледяные глаза были не холодными, а… печальными. – Их технологии – это прямое следствие их мировоззрения. Абсолютной рациональности. Устранения эмоций из процесса познания и созидания. Мы же… мы создаём из хаоса. Из боли, страсти, озарения, безумия. Наши величайшие открытия часто делались по наитию. Наша техника – это компромисс между функцией и эстетикой, между эффективностью и человечностью. Их техника – это чистая функция. Идеальный инструмент. Мы не сможем мыслить, как они. А значит, не сможем и создавать, как они. В лучшем случае у нас получиться неуклюже копирование.

Её слова повисли в воздухе, жёсткие и бескомпромиссные, как диагноз. Мы были иными, конечно. Но и по моему мнению не настолько отсталыми.

– Значит, сотрудничество невозможно? – спросил я.

– Возможно, – сказал Орлов. – Но не на их условиях. Не как феномену. Ты этот феномен и олицетворяешь, Дмитрий. Они заинтересованы в тебе, командир. В изучении этого симбиоза, их творения и тебя человека.

Это было жестокое прозрение. Я посмотрел на него и решил ещё спросить, хотя для меня и так всё стало давно понятно. – И что же нам делать с этим? Как вы думаете? – и в голосе моём прозвучала усталость всего мира.

– Использовать, – безжалостно чётко сказала Пшеничная. – Ты наш козырь. Наш уникальный аргумент. Они не дадут нам технологий за просто так. Но они будут терпеть наше присутствие. Возможно обучать, в рамках изучения феномена. Защищать от Роя, чтобы сохранить нас как объект изучения. Наше же задача как можно дольше растянуть этот процесс. Выучить как можно больше. Понять не только их технологии, но иих логику. Их способ мышления. Чтобы однажды… – она сделала паузу, – чтобы однажды либо стать для них чем-то бо́льшим, чем диковинка. Либо найти свой, человеческий путь к тем же высотам.