Онлайн книга «Щенки»
|
– Ты слышишь ухом этим что-нибудь? Тоня, вату мне дай. Тоня молча и быстро протянула мне ватку, смоченную в перекиси. Зашипело, запенилось – грязная, желтовато-розовая пена запушилась в Юркином ухе. Анжела, наконец, перестала рыдать, подошла к нам. – Он оглохнет? Юрка замолчал, только глаза страшные делал и выглядел, как затравленное животное, истощившее силы в бесполезной борьбе. – Не бойся, Юрочка! Он же брат твой! Он хочет тебе помочь. Юрка забормотал что-то невнятное. И я бы хотел сказать, что проблема в наркоте, что он допрыгался, и что я ведь предупреждал когда-то, но мне то и дело, очень отчетливо, вспоминались слова Хитрого, смелого и самого сильного о том, что братья мои сойдут с ума. – Возьми пинцет! – выдохнул Юрка одними губами. – Пожалуйста. Я его сначала не слушал. Повернулся к Тоне, сказал: – Ухо – дело темное, в том смысле, что ничего не видно. Надо скорую ему вызывать. Он вроде слышит, но там хрен его знает. – Возьми ебаный пинцет! – Ладно, ладно. Я подумал: может, правда, он успокоится немного. – Сейчас посмотрю я, успокойся. Я прижал его голову к испачканной красными разводами подушке, взял пинцет и аккуратно поднес к уху. – О, – сказал я. – Вижу. Я соврал, конечно. Ничего я не видел – только пену от перекиси и темный ушной канал. – Вытащи! Вытащи! – Да не верещи ты. Я, стараясь не поранить сильнейи без того уже пораненное ухо, опустил пинцет поглубже. Я слышал, так шизика можно обмануть: поддержав его бред. Что они впечатлительные все. Я пощелкал пинцетом. – Сейчас, сейчас, я ухватить просто пытаюсь! И тут, мать твою, клянусь, под щипцы что-то попало, тонкое, маленькое. Я сначала подумал волосок – тем лучше, я потяну, и он поверит. Но вышло неожиданно, тянул, тянул, а волос только длинится – никакого конца. Тут вдруг вижу – это не волос ни хера – это длинная лапка. Вижу это, потому что сам паук показывается, с маленьким, толстым брюшком. Таких еще косиножками называют. Тельце его выглядело органичным в ушном антураже – как серная пробка или что-то вроде того. Я даже подумал: показалось. Но нет, паук шевелился, дергался. Я потянул его дальше, тут-то ножка и оторвалась, а паук одним быстрым движением покинул белый свет, нырнув обратно, в темноту Юркиного уха. Анжела, увидев паука, так завизжала, что я сказал Тоне: – Дай ей по лицу от истерики! Юрка тоже заорал, я сказал: – Стой, стой, я почти его достал! Анжела, не звони в скорую! Антону звони! – Он двигается там! Я чувствую, как он двигается! Да уж, мало приятного, но придется, подумал я, вытаскивать эту тварь. Уж как-нибудь надо умудриться. – Так, – сказал я. – Тоня, масло неси! Она кивнула. Анжела, заламывая руки, ходила по комнате с телефонной трубкой, наматывая провод на палец, долго ходила, и тут вдруг она завопила: – Антон! Антоша! Ты должен приехать! У Юры в ухе паук! Пожалуйста, приезжай к нам поскорее! Тоня принесла мне бутылку критского оливкового масла. Я набрал немного в шприц, сказал: – Я тебе сейчас в ухо капну, чтоб паука убить. Понял? Паук у тебя в ухе! Юрка замер, я капнул масла, довольно щедро, и Юрка рефлекторно принялся сглатывать слюну, как бывает, когда в ухо вода попадает или лекарство. Я снова взял пинцет. – Сейчас, сейчас, Юрка, держись. – Он перепонку себе проткнул, да? – Да не знаю я, – сказал. – Но перепонки зарастают нормально чаще всего. Главное, чтоб не совсем ее расхерачил себе. |