Книга Щенки, страница 102 – Дария Беляева

– Блядь! Блядь! Блядь!

Я сказал:

– Ну вот. Это наебалово было. Отвлекающий маневр – отыметь тебя они хотели, как целочку.

Юрка сплюнул, сказал ребятам:

– Саню пакуйте в багажник, Савенков, ты этих сбрасывай, а мы Толика лечить поедем.

Я обрадовался.

– Видишь, Толя, лечить тебя будут, а не пристрелят, как загнанную лошадь.

Юрка по трупам пошуршал – вытащил бумажники, деньги забрал и, как царь, вернулся в гелик.

Я загрузил Толика, сказал:

– Ну ты как?

– Живой, – сказал Юрка. – Я сначала подумал, что ты, ну, поэтому.

– Почему?

– Я ведь специально тебя сюда взял. Подумал, ты будешь очень осторожным. Очень!

Я долго молчал, потом сказал:

– Да не. Бьют не по паспорту, а по роже. Рожи-то смотри какие бандитские были – все понятно.

В другом случае вышло бы не понятно – если б чемодан оказался не пустой, а полный.

– Ну, предъявить нам нечего, – сказал Юрка.

– Не нам. Вам. Мне не понравилось.

Толик застонал от боли, и я сказал:

– Держись, ты ж мужик. А этих трупы куда?

– Там могилы.

– Это они вырыли? Для нас? Ты знал?

– Нет, – сказал Юрка. – Это я. По-всякому случается – надо думать заранее.

Тряхнуло багажник – это Саня поселился. Савенков, по-видимому, остался, а безымянный водитель заскочил к нам.

– Ну хорошо, хорошо, – сказал Юрка.

– Мерзковато, – сказал я. – Как-то это все мелочно и злобно.

Юрка сказал:

– Такая жизнь.

Он снова принялся чесать ухо и наклонять голову, потом достал пузырек с таблетками, потряс, выругался.

Толика ссадили у пятнашки. Я подумал, сейчас его поведем, но Юрка обыскал его, вытащил оружие и передал водителю, потом крепко поцеловал его в щеку.

– Ну давай, брат, – сказал он и открыл дверь. Толик вывалился из машины, я скривился, перелез через Юрку.

– Ты что, дебил? Стой! Он сам!

– Какое сам?

– Он сам!

Толик действительно вяло тащился в полоске света, пошатываясь в сторону вертолетной площадки.

Я сказал:

– Всё, езжай куда тебе надо, я сам дойду. Иди в жопу, Юр.

Я вылез, побежал за Толиком. Толик мне сказал следующуюсентиментальную фразу:

– Да ты чего, у тебя проблемы будут! Идиот!

Но от руки помощи не отказался. По яркой полоске между многочисленными фонарями дошли мы с ним до дверей.

Я сказал:

– И чего теперь?

– Скажу, попал в перестрелку, чего-кого – понятия не имею, пуля-дура задела.

Я посадил его на ступеньки перед хорошо освещенной приемной.

– Иди, Вить, – сказал Толик, вдруг впервые дружелюбно. – Дальше уже я сам.

– Давай, – сказал я. – Здоровьица.

Он скривился. Я колотнул в дверь, а потом быстрым шагом направился к воротам. Оглянулся – смотрю, забирают Толика две какие-то тетки.

Ну, думаю, за мной они не побегут – не до того им. Вдруг пожалел, что в машине у Юрки АКСку оставил, а с другой стороны, что с ней по Москве, что ли, шататься. Да и когда она теперь пригодится – мертвецов пули не берут.

Пошел, короче, домой – благо мне не очень далеко. Дверь открыл осторожно, потом понял, что Тоню не разбудить все равно. Померла – так померла.

Снял куртку, пошел в ванную, насвистывая, оттер Толькину кровь губкой и на вешалке привесил куртку к банной шторке.

Потом пошел в комнату, Тоня, конечно, мертвая лежала. Я лег рядом и принялся по тусклым волосам гладить ее, аккуратно. Она уже открыла глаза, а я все гладил. Рукав ее ночнушки задрался, и я впервые увидел, как кости у нее срастаются.