Книга Щенки, страница 65 – Дария Беляева

Тоня пошла за сметаной, а я остался стоять перед котом, закурил. Кот смотрел на меня и продолжал улыбаться.

– Чего уставился?

Уродливый глаз не давал мне отвести от него взгляд. Вернулась Тоня, поставила перед котом сметану.

– Ешь.

Кот накинулся на банку, перевернул ее, засунул туда голову и принялся жадно пожирать сметану.

– Видишь, – сказал я. – Он просто голодный.

Тоня потянула меня за руку.

– Виктор, идем скорее, мы опоздаем в «Савой»! Ты нужен брату!

Я еще раз посмотрел на кота, сказал:

– Ну пока, братик, не мерзни.

Кот издал странный, приглушенный пластиковой тарой звук, похожий, ну, немного именно на «бра-а-а-атик».

В такси я спросил Тоню:

– Думаешь, это был тот черт? Вот прям реально? Тот самый из мамкиного холодоса?

– Ну, или просто какой-то черт, – сказала Тоня. – Но, думаю, скорее тот. У него есть поводы нами заинтересоваться. Ты – сын колдовки, которая его высиживала, а я – пустой сосуд. Плюс он пока совсем беспомощный, воти ищет, к кому бы привязаться.

– То есть, за нами и дальше будет следить уродливое животное?

– Не знаю. Он может потерять наш след.

– Тебе надо вести передачу на тему – по типу «В мире животных».

Чудом, но мы не опоздали. Юрка курил около входа в ресторан. Вечерние огни и вечерние тени сделали это старое, причудливое и серьезное одновременно здание еще более красивым, контрастным. Я запрокинул голову, рассматривая колонны, высокие узкие окна гостиничных комнат и хорошо, до белизны освещенный, как его, фронтон (не уверен, что именно так он называется, но такая херня, короче говоря, которая наверху, под крышей – красивая).

Юрке вся эта красота была побоку, а я аж обалдел – до чего все аристократично, серьезно. Рядом с Юркой терся Толик, он не знал, куда себя деть – Толик не курил и запах сигарет не любил. Уважаю. Спортсмен.

Юрка подошел ко мне, порывисто обнял – я обалдел, и тут ощутил тяжесть в кармане куртки – он сунул мне пушку.

– Как делищи?

– Просто побудь рядом, ладно? У меня плохое, плохое предчувствие, Витя!

Я сунул руку в карман, обнял его снова, чтобы перепрятать пистолет (ПМку, судя по всему) за пояс – ебаное говно, подумал я, притаранить кобуру ты не мог, я не хочу потом твою пушку в штанах искать или жопу себе прострелить.

Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят.

– Просто сядь там где-нибудь, – сказал Юрка. – Поближе к двери, ладно? И среагируй быстро.

– Мне бы АКСку, – сказал я. – Что толку с твоей волыны, если к тебе тут с автоматами ввалятся?

Юрка нервно повел плечом, потом сказал:

– Смотри в оба, ладно?

Толик кинул на меня взгляд, полный ревности. Я развел руками, мол, имеем, что имеем.

Пистолет я внутрь пронес спокойно, всех предосторожностей – отдернуть тельник. А вот сесть в основной зале, неподалеку от Юрки – оказалось нелегко. Тоня по дресс-коду проходила, а я – нет, и нас повели в дальний зал, к Юркиному столику неблизкий.

Тоня вздохнула, потом сказала достаточно громко:

– Какое неуважение!

Я махнул рукой.

– Да ладно. Ты ведь говорила мне! Тут уж ты была права.

– А ты был прав с туфлями.

– Один-один, не забывай вести счет. Что закажем? Кстати, ты тут довольно естественно держишься, и про дресс-код просекла, в смысле – последствия. Наверное, бывала тут.

Тоня пожала плечами.

– Нет. Вряд ли. Совсем ничего знакомого.

А узнавать – было что. Красивенноеместо: потолки расписные, золоченые вензеля, картины со сценами охоты и девчулями в греческом, и шторы такие тяжелые-тяжелые.