Онлайн книга «Щенки»
|
– Точно не Уткина. – Это я уже понял. Ближайший автомат «Фото на документы» я помнил на Красном Казанце, в длинном универмаге, туда мы и пошли. – Санникова, – сказала вдруг Тоня. – У меня сослуживец был – Санников. Мы его Ссанников называли. – Ну спасибо. Эта фамилия кажется мне приятной. Ассоциируется с кем-то дорогим, может, не с семьей, но с подругой или другом. – А Сухановой быть не хочешь? – Это твоя фамилия. – Мне не жалко. – Будет слишком сложно объяснить, почему у нас одна фамилия. – Есть очень простое объяснение. Но, как и всякий раз, когда Тоня смущалась или злилась, в конце концов, она замолкала. Сфоткали ее, словом, я положил карточки в карман. Как вышел – кое-чего заметил, но решил еще дело сделать – завернул в аптеку. Тоня сказала: – Виктор, у меня ноги замерзли и болят. Я положил на диван ее сапоги и пошел резинки покупать, пока Тоня стягивала туфли и растирала замерзшие ноги. – И заметь, – сказал я. – Я не говорю, что я был прав. Я был прав, однако же, но я об этом молчу. – Ты только что это сказал. Тоня застегнула сапоги, и мы вышли. – Ты купил обезболивающее? – Я выгляжу как человек, которому нужно только обезболивающее? Гондонов я купил. Она покраснела – обычная живая девочка. – Что? Мы с тобой ладим все лучше, но никто из нас не хочет помочь матери воплотиться в новом теле. Хорошее решение с моей стороны. Я ответственный мужчина, теперь ты знаешь. Тоня отошла от меня подальше. – Тогда могла бы не снимать туфли! – сказал я. – Галочка, ты сейчас умрешь! Она разобиделась, я поглядывал назад – да, определенно. В конце концов, подошел к Тоне, она тут же схватила меня за руку. – Что такое? – спросила она. – Ты извинишься? – На полшишечки извинюсь, немного сожалею, был грубоват. Ты в курсе, что за нами хвост? – Что? – Причем в буквальном смысле. Я развернулся, достаточно осторожно, чтобы не спугнуть кота, сел на корточки. – Ему холодно, – сказал я. – Сгоняй куписметанки. Или она замерзнет? На, держи лавэшник, сама подумай, что купить, ты же у нас такой критик. Тоня внимательно смотрела на кота, я протянул к нему руки: – Холодно тебе, да? Тоня вдруг сказала: – Нет! Не трогай! Не смей, Виктор! – Ты чего, лишая боишься? Кот принялся тереться о мои руки, но Тоня потянула меня к себе с отчаянием и страхом, так что я даже поднялся на ноги, чтоб она успокоилась. – Его глаз! – Ну, вытек, походу, слегка – всякое на улице случается. Я посмотрел на кота. Знатный кот, пушистый такой, черепаховый. Один глаз у него был то ли травмированный, то ли неправильной формы. Нет, даже так – будто бы глаз его делился на два, основной глаз и внизу – заводь глаза – поменьше. Маленький такой глазик в глазике. – Это не травма! – Мутант это, бля, чернобыльский, ну Тонь, побольше сочувствия к слабым. – Черт может принимать любой облик, но не может повторить замысел Господа. Явное уродство – признак черта. Отойди! Я покрутил пальцем у виска, сказал: – И что, каждый уродливый кот черт тебе? – Нет, но этот – точно. Кот смотрел на меня, мне казалось, он улыбался – рот был чуть приоткрыт, и виднелись тонкие иголки белых зубов. Я сказал: – Не могу, это же кот, даже если это кот-черт, все равно надо ему купить еды. Тоня вдруг сказала: – Да. Это его отвлечет. Можно. Но не трогай его, я тебя прошу. Вдруг он сможет навредить. |