Книга Ловец акул, страница 101 – Дария Беляева

— Да иди вмажься, чего ты. Сейчас разберемся.

— Как его вообще отсюда вынести?!

— Да нормально, как.

Мы с Антошей проставились, я даже забыл с него деньги взять, потом пошли к Владлену. В его комнате, слава Богу, торчей больше не было. И, в принципе, беспалевно лежать он там мог до морковкина заговенья — у нас часто кто-нибудь в отрубе валялся. Ну, ладно, может, хотя бы пока не развонялся бы.

Под ханкой вся ситуация с Владленом показалась мне куда более позитивной. Во всяком случае, подумал я, умер человек счастливый и всех горестей этой жизни не узнал. А если у него альтернатива была два года в больничке от рака умирать?

— Помни, — сказал Антоша Герыч, утирая нос. — Каждая душа приходит сюда, чтобы выполнить свое предназначение. Значит, он свое уже выполнил.

Ханка брала Антошу меньше, чем меня, так что и движения у Антоши были четче. Мы вместе подхватили Ленчика и понесли в коридор. Мимо торжественно прошествовал хорошо вмазанный Олежек. Он глянул на Ленчика мельком и глубокомысленно кивнул, мементо, мол, мори.

— А у меня батя Олег, — сказал я. — Был.

— Ну и хорошо, — ответил Олежка.

— Дверь открой, Кьеркегор, — рявкнул Антоша.

Олежка распахнул перед нами дверь и бросил короткий взгляд на кухню.

— И не надейся, — сказал я. — В барсетке.

Ну мы и потащили Ленчика. Сначала я его хотел в простыню завернуть, потом понял, что я дебил. Если что, решили мы, скажем, что Ленчику плохо стало.

Почему-то мне очень ясно представлялась его старушка-мать, школьная учительница, например, и подслеповатый отец, похожий на честного человека. В носу щипало, даже ханка не могла полностью отбить горечь всей этой дебильной истории.

На лестничной клетке мы встретили Софью Борисовну. Мы с Антошей, не сговариваясь, сразу принялись хлопать Ленчика по щекам.

— Давай, — говорил я. — Давай, брат, сейчас на воздух тебя вытащим, лучше станет.

Софья Борисовна только громко хмыкнула и вставила ключ взамок.

— Скорую бы ему вызвали, а то помрет еще, не ровен час.

— Все с ним нормально будет, — бодро сказал я. — Но спасибо за беспокойство, Софья Борисовна.

Одарив меня презрительным взглядом, Софья Борисовна исчезла за дверью, а я чуть не расплакался, как маленький мальчик. Часть меня очень даже хотела, чтоб бабуська меня остановила, чтоб вызвала наряд милиции и стала героиней дня, прикрыв наркопритон.

Но Софья Борисовна, подслеповатая, бедная Софья Борисовна с прогрессирующим паркинсонизмом, ничего не поняла.

Мы вынесли Ленчика во двор, положили его на лавку. Мне почему-то захотелось открыть ему глаза, и я это сделал. Теперь весеннее, чистое, спокойное небо отражалось в его неподвижных зрачках. Кадр такой, как бы режиссерский.

Я смотрел на него и думал, как быстро родители обретут обратно свою кровиночку. Ну, до вечера, наверное.

— Пошли, Вась, — Антоша Герыч потянул меня за рукав. — Нечего тут пастись.

— Да, — сказал я. — Сейчас.

Как же ж его было жалко, аж сердце разрывалось. Ветер гнал по небу пушистые облака, и, вроде как, Ленчик смотрел на них глазами, но не видел. Уже ничего не видел.

И я подумал, что когда-нибудь я тоже буду лежать такой слепой и беззащитный. Может быть, очень скоро. Надо сказать, стаж у нас с Владленом был похожий.

Я сказал:

— Прости, мужик.

Выдавил из себя прям.

— Да не до сентиментальности нам с тобой. Пойдем.