Книга Ловец акул, страница 165 – Дария Беляева

Подошел, озираясь мультяшно, сумку выбросил в реку и проследил, как она ко дну идет. Какой у меня тогда кайф был, невероятно. Освободился.

Потом вспомнил — еще три дожидаются. Пошел обратно.

Во второй раз меня знобило, то и дело, как назло, попадались прохожие. Я хотел всех поубивать, я был почти в истерике. Пиздюхал я дольше и дальше, и мне пришлось долго курить и ждать, пока станет совсем безлюдно.

В третий раз я уже еле стоял на ногах, меня трясло, как сучку перед случкой, колотило просто, горло драло, от соплей нос тек и одновременно его заложило. Прелесть, конечно. В этом состоянии я и встретил подвыпившую компанию гопников. Ничего серьезного, такие меня периодически задирали, когда я еще на рынке торговал. Ребятки в спортивных костюмах, которые еще только учатся быть серьезными, так, шпана, по итогам.

Один из них взял меня за плечо, когда я проходил мимо, сжал до боли.

— А чего это в сумке у нас? — спросил он. — Чего несем?

— Пирожки бабушке, — ответил я.

— А ты не хами, — сказал мне другой. Честно-честно, я даже не помню их лиц — до определенного момента.

— Ладно, — сказал я. Мне было уже абсолютно все равно. — Расчлененный труп.

Они заржали. Свет фонаря выхватывал меня из темноты, как луч софита. Я положил сумку на землю, открыл ее и продемонстрировал им содержимое. Вот тогда их лица и проступили из темноты. Их было четверо. Молодчики такие с печатью вырождения на лицах, у одного был хорошенько поломан нос, другой прикрывал бритый череп кепкой, у третьего была россыпь мелких, похожих на оспяные следы, шрамиков на одной щеке, четвертый красиво, правда красиво, улыбался. Но он быстро перестал.

Охуели они изрядно, глаза их стали огромными, один сделал два шага назад, надул щеки, сдерживая рвотный позыв. Я застегнул свою сумку и пошел дальше, по своим делам.

Боялся ли я, что они стуканут ментам? Неа, не из таких были эти ребята, кому у ментов больно надо появляться. Да и в целом я уже в тот момент думал: сесть бы. Подальше от всего.

В четвертый раз я шел до упора, заперся вкакие-то дебри, аж в Коломенское, запутался в деревьях, едва не свалился сам. Сумку я все-таки сбросил, сел на берегу реки, в подсохшую от жары грязь, и закурил. Надо мной было мутное, как от дыхания запотевшее небо. Хотелось к нему отправить какое-то воззвание, но я не знал, какое.

Я устал физически — просто невероятно. Может, подумал я, утопиться?

Утопиться — нормальное решение, его обычно недооценивают.

Как мне было страшно, это пиздец. Только там, на берегу реки, в пустом парке, я начал это понимать. Я подумал бросить все, включая даже героин, и мотнуть обратно в Заречный, к Юречке и мамочке, туда, где меня никто и никогда не найдет.

Только подумал об этом, реальнее казалось даже утопиться.

Усталый и почти сумасшедший, я попер домой. Вернее, какой домой — к Олегу Боксеру, не к себе, конечно.

Там выяснилось, что сучара палец о палец не ударил, меня встретили пятна на полу между кусками пищевой пленки. Я обозлился на него, как на жену-домохозяйку, которая вовремя борща не налила. Хотел зарезать, но рука не поднялась — очень я устал.

Тогда я снял его майку, намочил ее и принялся вытирать ей кровь. Олег Боксер, видимо, списал это на помрачение моего сознания, потому что отреагировал вообще без злости.