Книга Ловец акул, страница 250 – Дария Беляева

— Какое совпадение! — сказал Гриня, а я подался к ней, она вздрогнула, но не отодвинулась.

— То есть, ты что, как бы ученая? Типа с высшим образованием? У меня есть друг, такой ученый, но у него диплома нет даже! А у тебя и диплом есть, если ты делаешь исследование?

— Я аспирантка, — сказала она.

— Ого, и ты знаешь все?

— Не все.

— Ты экономист, а? Про бандитов это же экономист. Или ты ментоша?

— ОПГ интересуют меня скорее не в экономическом, а в социальном отношении, в культурном отношении.

Она была так похожа на меня, но говорила умно, мудрено, как Марк Нерон.

— Культура это как Дом Культуры? — спросил я. — Как культура речи? Как мы базарим типа?

— Культура — борьба за то, чьи способы смыслопроизводства будут доминировать в определенной сфере социальной жизни.

— Это ты сама придумала?

— Цитата, — сказала она. Меня это все поразило. Я имею в виду, не только ее выдержка, не только ебанутая ситуация, в которую я попал, но даже темп ее речи, по-преподски отрывистый.

— Меня, кстати, Вася зовут.

— Саша, — сказала я.

— Гриня, — сказал Днестр.

Запала долгая, неловкая пауза.

— И ты реально нас изучаешь? — снова спросил я.

— Да, — сказала она. — В большей степени меня интересует то, как видите себя вы сами. Ваши представления о вас. Понимаете? Это самое важное.

Если задуматься, то да. Что может быть важнее, чем глянуть в зеркало? Особенно, если вовремя.

— А скажи что-нибудь умное, — попросил я.

Саша спокойно посмотрела на меня, от ее страха не осталось и следа.

— Что именно?

— Ну, я не знаю. Что-нибудь про мир.

Между ее бровей пролегла складочка, словно само слово "мир" не слишком-то ей нравилось.

— Хорошо, — сказала она. — Периоды кризисов чаще всего изменяют парадигму восприятия мира. Доминируют антисоматизм, мироотречные тендеции. Это, в определенной степени, объясняет бум эсхатологических настроений в обществе, успех разнообразных деноминаций и сект, которые предвещают близкий конец света.

Мне казалось, она вошла в транс, как тот же гребаный индийский йог.

— Люди отрицают материальный мир, который кажется им непереносимым. Вместе с материальным миром, они отрицают и тело, вынужденное жить в страдании. Традиционно это делается двумя способами — через аскезу, как в учении Маркиона, Валентина и в большинстве классических гностических сект, а также через злоупотребление плотью, умерщвление излишествами, которые тоже изнуряют тело, таковы были, к примеру, каиниты.

— Ого, — сказал я. Вот это сказочка. Я подумал, что надо обязательно рассказать Нерону. По-моему, чем-то таким мы с ним и занимались, ну, типа изнуряющие развлечения, после которых ты похож на мертвого.

— Две эти базисные установки, вполне вероятно, транслируются и в секулярном обществе. Отсюда следует, что, если на одном полюсе у нас бандиты вроде вас, то на другом, можно предположить, сектанты. Все остальныеэкстремальные группы находятся на шкале между этими отметками.

— Охуеть просто, — сказал я. — Значит, у нас есть идея?

— Нет, — терпеливо сказала Саша. — У вас нет идеи. Культурные установки наследуются без рефлексии. Но саморазрушительное поведение это часть более сложного комплекса практик.

— Слушай, — встрял Гриня. — Ты, раз такая умная, мне объясни, вот у тебя исследование…

— Исследование, — согласилась Саша.

— Значит, ты на какой-то вопрос хочешь ответить. За этим же нужно исследование?