Книга Болтун, страница 196 – Дария Беляева

Пусть не большую, но им было что терять. Поэтому они осудили Дигну. Поэтому они не пришли ко мне сразу. К концу своего рассказа Дигна упомянула, что ее происхождение оставляет желать лучшего, однако мать ее была горничной у одной знатной ведьмы, попала в немилость и была изгнана. Простые ведьмы за пределами Галлии мало как могли прокормить себя, на работу их не брали, поэтому большинству приходилось зарабатывать тем же способом, что и Дигне. Дигна давным-давно уехала из Нарбо-Марциуса, еще маленькой девочкой, и она не слишком хотела возвращаться туда. Знатные ведьмы вызывали у нее хорошо скрытую ненависть. И, конечно, я понимал, почему.

Дигна говорила, что они предательницы и коллаборационистки.

Но я знал, что она винит их в том, что не смогла жить на своей земле и зарабатывать честным трудом. Я понимал, что это личная история, и мне не хотелось оживлять ее в сознании Дигны.

Теперь у меня была охрана. Настоящая, моя Октавия, хотя тебя-то это наверняка мало удивляет. Я чувствовал себя подделкой, которую по чистой случайности приняли за подлинник. Я не мог иметь такой ценности, которую мне придавали. А ты прекрасно знаешь, сколь высоко я себя ценю.

Но я не мог значить все для стольких людей. Они боялись потерять меня, словно я был немыслимой драгоценностью. Это было приятно и во многом скомпенсировало мне недостаток родительской любви в детстве.

Что ж, я полагаю, любые события нашей жизни следует употреблять как топливо для решения детских проблем. Это всегда полезно. Итак, моя милая, мы ехали в Нарбо-Марциус на прекрасных, принцепских машинах, на ваших машинах. Мне было удивительно неловко, не потому, что я не любил краденного — меня никогда не искушала роскошь. Я не ее желал.

Ведьмы приняли мое прошение о визите, и я был уверен, что они, по крайней мере, выслушают меня. Я не знал, как иметь с ними дело. И не был уверен, что буду говорить с народом. Я должен был что-то предложить Совету Ведьм.

Личности там были, надо сказать, весьма значительные. И во многих из них текла ваша кровь, моя Октавия. Знатные ведьмы издревле считались фаворитками принцепсов и преторианцев. Иногда даже тайными советницами. Как знать, Октавия, быть может там есть итвои единокровные сестры. По крайней мере, Дигна говорила мне о том, что для многих ведьм добиться благосклонности самых знатных аристократов Империи было путевкой в большую политику. Они вели ее, никогда не покидая Нарбо-Марциуса. У красоты и коварства была своя цена. Быть может, они и влияли на судьбу Империи, однако собственной судьбой распоряжались лишь в незначительной степени.

Надо сказать, фенотипически это был самый разнообразный народ, который я встречал. И хотя, несмотря на все твои убеждения в обратном, связи между представителями разных народов были всегда, и от них рождались дети, нигде это не было стратегией выживания. У ведьм другого выхода, собственно, не было. Так что сейчас уже и не восстановишь, какие внешние черты были присущи им изначально. Пожалуй, рыжие женщины встречались среди них довольно часто, однако ни о каких других характерных чертах речи не шло. В Дигне, без сомнения, была (и есть, разумеется), щедрая доля принцепской крови. Кто-то отличался остротой наших черт, светлыми глазами, бледной кожей, кто-то имел характерные для народа воровства волнистые, русые волосы и веснушки. По Нарбо-Марициусу разгуливали девушки и женщины всех мастей, словно бы в древних столицах.