Онлайн книга «Долбаные города»
|
Короче, ей удалось меня полностью очаровать, и я сказал: — Когда я стану звездой, ты будешь моим визажистом? — Когда ты станешь звездой, — сказала она, и я не понял, положительный это ответ, или все-таки нет. В общем, мне стало ужасно жаль, когда нас отправили на студию, то есть в ту ее часть, где, собственно, и происходит магия. Я рассматривал камеры и софиты (или как там назывались эти штуки, которые «да-будет-студийный свет», и которые добавляют теней на лицо, на что все время жалуется мама). — Зацени магию, Леви! — Стремно это все. Может, домой поедем? — К мамочке хочешь? — Отвали, Макси! Я посмотрел на потолок с этими фонарями, затем на занятых, безразличных к нам операторов. Все это было страшно интересно, ново. И у меня было странное ощущение от того, что комнатка, которая казалась мне герметичной (два бежевых дивана, стеклянный столик с бутылками воды от спонсоров и кресло ведущей), на самом деле продолжалась чисто техническими штуками: черными взглядами камер, операторами в кепках, лампами. Как будто то, что казалось реальным прежде, расширялось. На стене позади нас был зеленый экран, туда проецировались потом все эти видео, результаты опросов и виды ночного Дуата. Ведущая уже сидела в кресле, у нее был раздраженный вид, она взглянула на нас так, что люди похрупче меня могли бы и поежиться. Эли вот шепнул мне: — По-моему она злобная. — Какого хрена они опоздали? — бросила она Мисти. — Я, мать твою, здесь вечно должна сидеть? Мисти, еще один такой прокол, и ты полетишь сажать апельсины обратно в долбаный пригород долбаного Дильмуна первым же рейсом. И ни один долбаный трудовой кодекс меня не остановит. — Вы повторяетесь. Если вы еще раз произнесете слово «долбаный», — сказал я. — Вам тоже придется сменить профессию. — Это тот гребаный чокнутый ребенок? — спросила она у Мисти. — Надеюсь, он достаточно чокнутый. По крайней мере, моим советом она воспользовалась. У Мисти дрожал голос, она убрала прядь волос за ухо, почти прошептала: — Садитесь,как вам удобно, хорошо? Может, и правда лучше апельсинки выращивать где-нибудь под Дильмуном. Я слышал, как Вирсавия шепчет что-то вроде: — Прославься, прославься, прославься, милая, стань звездой. Эли сказал: — Мы делаем это ради Калева, Вирсавия! — Его родители нас возненавидят, — сказал Саул. Я тоже об этом думал, но отступать было некуда. Если об этом не рассказать — никто никогда не узнает. Правда, истина и после правды — это не только мой статус в Фейсбуке, но и мое жизненное кредо. К нам ко всем прицепили маленькие, смешные, словно шпионские микрофончики. Я сел между Леви и Лией, прямо напротив ведущей. Она была такая блестящая, плотно накрашенная блондинка, с прической волосок к волоску и очаровательным, чуточку детским лицом, черты ее полностью противоречили впечатлению, которое она на нас произвела. Я склонился к Лие: — Солнышко, ты же не отдрочишь мне? — Тебя непременно возбудит камера, так что наверняка — да. Кто-то, кого я даже не увидел, дал команду «снимаем!», и я подумал, что все заработало. Леви рядом со мной завозился. На лице ведущей, за секунду перед командой, лампочкой зажглась очаровательная, бумажная улыбка. — Доброй ночи, дорогие телезрители. С вами Энн Вандер и «Не сегодня». Не сегодня выборы, не сегодня налоги, не сегодня просроченные кредитные карты, не сегодня сокращения на работе. Погрузитесь в мир самых странных событий Нового Мирового Порядка. Сегодня у нас особый выпуск, школьники из Ахет-Атона, городка, где разыгралась трагедия Калева Джонса и его обидчиков, расскажут нам что-то, что может кардинально изменить наши представления о личности убийцы. |