Книга Ни кола ни двора, страница 142 – Дария Беляева

Толик принялся целовать меня в шею, потом расстегнул на мне олимпийку и полез под майку, сжал мне грудь. Я почувствовала, как лифчик намокает от крови. Было приятно, такое томительное ощущение, как когда только начинаешь мастурбировать, и ноги еще подгибаются.

Я не слишком хорошо понимала, что происходит, он трогал меня, впервые, и я ощущала, как он возбужден, видела, как странно расширены его зрачки, но в то же время все стало похоже на дурной сон, в котором я не была совсем собой, а Толик — не был совсем Толиком.

Я растерялась, перепугалась, отчасти возбудилась, жалела Толика — столько всего смешалось и улеглось слоями, как в красивом коктейле.

Он трогал мою грудь, живот, бедра, сжимал, тискал, отпускал, гладил, а я не понимала, что все это происходит со мной, и гладила его по голове.

— Бедный, бедный Толик, — говорила я. — Нам нужно зашить твою руку. Нам нужно в больницу.

Голос у меня был хриплый и прерывистый, я тяжело дышала, внизу живота тянуло, в трусах стало влажно.

Когда он тронул меня там, через штаны, но все-таки вот именно там, я захватала ртом воздух. Толик просто схватил меня и надавил, не двигал рукой и ничего не тер. Сначала ощущение было такое, что я кончу немедленно, потом вместо него пришла тяжесть и беспомощность.

Мне стало стыдно, я бы хотела до всего принятьдуш или хотя бы обтереться влажными салфетками.

Я вцепилась в него, приподнялась на цыпочках, почти повисла на Толике, позволяя ему сильнее хватать меня, сжимая бедрами его руку.

— Ну-ну, — сказал он. Между ног у меня стало еще более влажно и еще более горячо от его крови. Я подумала о месячных, почему-то эта мысль завела меня еще сильнее. Мне хотелось, чтобы Толик еще потискал меня, потрогал грудь и живот, пощупал между ног. Все это было возбуждающим и странным, немножко отвратительным, но оттого в два раза более волнующим.

И я чувствовала, как в меня упирается его член, и от этого вся я вздрагивала и сжималась, само это ощущение уже было как секс.

А потом он неожиданно отошел на пару шагов, оставив меня возбужденной и грязной, с расстегнутой олимпийкой, с окровавленными штанами. Толик скинул куртку, ногой расстелил ее между нами.

— Ложись, — сказал он.

— Что?

— Ложись, — сказал он. — Ты же этого хотела. Да? Да?!

Он прикрикнул на меня, и я сделала шаг назад, тогда Толик схватил меня за руку.

Ладно, подумала я, я ведь в любом случае хотела заняться с ним сексом. Это все равно будет по любви. И странно, а я ведь люблю все странное.

— Только…

— Ложись, бля.

Я вздрогнула и подумала, что, наверное, так он и говорил своей бывшей Рите — ныне Маргарите Семеновне.

А если когда-нибудь я превращусь в Маргариту Викторовну, которая тоже мечтает проткнуть ему руку чем-нибудь в достаточной степени острым? Или даже не в достаточной, ведь главное — сила.

Я села на куртку. Холодно было все равно, я ощущала под собой снег. И не понимала, что делать дальше.

Неужели, подумала я, все произойдет именно сейчас? И именно так.

Толик опустился на колени передо мной, пару секунд мы и вправду напоминали нежных и робких любовников, а затем он навалился на меня, прижав к земле.

Куртки на всю меня не очень-то хватало, и я чувствовала холод и грязь. Я подумала, что лучше всего будет расслабиться и представить, что мы дома.

Все те же действующие лица, только декорации немного другие, и он мягче и нежнее со мной в мой первый раз.