Книга Марк Антоний, страница 59 – Дария Беляева

— Спасибо, отец. Луций, вели слугам дать ему денег на ночлег и завтрак.

— Нет, — сказал ты. — Папа, ты не понимаешь, я хочу, чтобы он остался у нас. Ему нужна забота. Он не выживет, если его бросить.

— Так заплати деньги, — сказал я. — Кому-нибудь, кто позаботится о нем. Жалко дедка, действительно.

— Сначала заработай эти деньги, Марк Антоний, — сказал мне вдруг Публий. Я, помню, тогда сильно на него обиделся, знаешь, как это бывает, когда родитель не вовремя бросит тебе замечание, и ты оскорблен навсегда, хотя на самом деле часа на два.

А Публий повернулся к тебе и сказал:

— Если ты считаешь нужным, Луций, то делай так. Но я хочу, чтобы ты не поручал прислуге заботиться о нем, а делал это сам. И ты поселишь его в своей комнате.

У дядьки аж челюсть отвисла. Интересные методы воспитания, видишь ли.

Ты радостно вскрикнул:

— Да!

— А теперь проводи его на кухню. Ухаживать за ним — твоя обязанность, но ты не должен мешать другим членам семьи.

— Каково, а? — сказал я дядьке.

— Кого ты из него вырастишь, Публий? Клодия Пульхра?! Эй, Луций! Если ты будешь потворствовать тупым, ленивым и слабым, ты погибнешь вместес ними!

Но ты уже не слушал, ты сказал, совершенно беззлобно:

— Бухай, дядька.

— Не выражайся, Луций, — сказал Публий. Когда я тоже встал, он сказал мне:

— А ты куда собрался?

— А, помогу Луцию, — ответил я. — Прошу меня извинить.

На самом деле я пошел собираться на свидание.

Ты же знаешь, никто так и не объявил Гая Антония Гибриду причастным к заговору Катилины, хотя слухи об этом ходили. Да и отношения его с самим Катилиной были крайне неоднозначные. И все-таки я думаю, хотя это и не очевидно, что дядька продолжал ненавидеть Публия и сыграл некоторую роль в том, что случилось позднее.

И, может быть, он избежал суда потому, что рассказал кому-нибудь что-нибудь чрезвычайное важное.

Я не думаю, что желание погубить Публия хоть когда-нибудь, хоть на одну единственную минуту оставило его. Такой уж был человек наш дядька.

Что касается Публия, то он посмеялся над дядькой и сделал какие-то свои, одному мне известные выводы. Знаю лишь, что Публий согласился участвовать в этом деле не сразу. Катилина после того дядькиного визита стал приходить к нам чаще обычного, и хотя я в его обществе почти всегда скучал, когда Публий начал меня отсылать, я снова разозлился. Как так, надоел тебе твой легкомысленный сын?

Но, да, их разговоры просто стали чрезвычайно серьезными.

И все-таки Публий согласился не сразу. Я сам тому свидетель.

Да, дорогой друг, в тот день я возвращался после очередного тайного свидания. Правда, девушка была уже другая. Я прокрадывался мимо спальни родителей на втором этаже, когда услышал мамин плач. Естественно, я тут же прильнул ухом к двери, стараясь не дышать лишний раз и моля Фортуну о том, чтобы не быть замеченным.

Я слышал их разговор частично, мама говорила тихо, так что воспроизведу его так, как помню, несколько додумав, но не переврав (надеюсь).

— Публий, — говорила мама. — Он и вправду обещает, что аннулирует все долги? Если это так, то разве наши проблемы это не решит?

Уж получше, подумал я, чем трое сыновей-бездельников.

Мама тихонько плакала, а Публий молчал.

— Разве это не справедливо? — спрашивала она. — Мой муж нажил столько долгов, что даже мои внуки будут испытывать стыд. Да и ты сам, разве ты не понимаешь, с каким огнем ты играешь, мы ведь практически банкроты?