Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 39 – Саша Фишер

Я подхватил кружку с чаем и обе креманки и вернулся к столу. Что у некоторых людей в головах? Понапридумывают искусственных ограничений, потом от них же и страдают. Вообще-то, такая фигня с наполнителями не была общим местом. Только в путь насыпали и два наполнителя и даже могли сверху еще сиропом полить, если попросить. Но вредные тетки попадались… Вот как эта. Ей дали свой кусочек власти, и она теперь старательно ее применяет. Терпеть таких людей не могу. Всегда хочется как-то их поддеть, даже если сначала не собирался…

Болтать с этой троицей не требовало от меня решительно никаких усилий. Мне плеснули под столом дежурного молдавского портвейна из бутылки с мужиком в шляпе, рассказали свежие сплетни, которые я, разумеется, тут же забыл. Я рассказал пару баек с работы. Меня осторожно спросили, что у меня с Лизаветой. Я многозначительно пожал плечами. В общем, было хорошо. Как будто пришел в старинное убежище, где всегда спокойно и ничего не меняется, и оно осталось прежним. Уже почти перед самым закрытием Веник вытащил меня покурить на улицу.

— Между прочим, мой отец про тебя спрашивал, — как бы невзначай проронил Веник.

— Да? Неожиданно, — усмехнулся я.

— Ой, да ладно! — Веник махнул рукой. — Он с таким восторгом о тебе отзывался. Мол, юноша такой положительный. Целеустремленный, образованный. Мол, вот с кем тебе надо бы дружить, а не с этими твоими обормотами.

— Ну вот, внезапно стал сыном маминой подруги, — хохотнул я. — Веришь — нет, даже в мыслях не было.

— Кем стал? — не понял Веник. Ах да, этот мем здесь еще не в ходу.

— Ну, знаешь, у любой мамы есть подруга, сын которой еще и вышивать умеет, и готовить, и работает на трех работах, и диссертацию пишет, — объяснил я. — И что бы ты ни делал, сын маминой подруги всегда будет делать это лучше. Мифический персонаж такой.

— Ааа! —Веник захохотал. — Это точно!

Веник недолго помолчал, дымя как паровоз. Потом посмотрел на меня.

— Отец просил, чтобы я вашу встречу устроил, — сказал он. — Но я сначала подумал, что надо у тебя спросить. Какое у него к тебе дело, он не сказал.

«Он мог бы и у Феликса спросить, — подумал я. — Хотя может это такой скрытый воспитательный момент. Анатолий же переживает за своего бестолкового сына…»

— Чего молчишь? — потормошил меня Веник. — Что отцу-то сказать? Ты согласен?

— А? — встрепенулся я. — Да, конечно, какой разговор.

— Тогда приходи в субботу к шести вечера, — Веник выбросил окурок в урну. — Только предупреждаю, это будет что-то вроде семейного ужина, так что не удивляйся.

Даша выслушала мой рассказ про Антонину Иосифовну молча. Потом вздохнула.

— Как жалко, — сказала она. — Я подозревала, что случилось что-то такое, чего не исправить. Хотя мне несколько человек чуть ли не с пеной у рта доказывали, что Антонина просто нашла местечко потеплее. Наверняка это Федя на нее настучал.

— Федя? — не понял я. — Какой еще Федя?

— Ну, ты его может уже и не помнишь, — сказала Даша. — Работал в редакции, серый такой.

— Ах этот, — я хмыкнул. — Отлично я его помню, такого забудешь, как же.

— Ха, и что же ты про него помнишь? — Даша рассмеялась. — У него такое лицо, что его запомнить невозможно! Неделю не видел если, то на улице не узнаешь.

— А почему ты думаешь, что это он? — спросил я.

— У них были какие-то нелады, — медленно ответила Даша. Он работал, когда я уже пришла, и, кажется, Антонина уже тогда хотела его уволить, но не могла почему-то. А потом она его уволила, и на нее тут же написали кляузу в партком. Совпадение?