Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 41 – Саша Фишер

Но сейчас он был в явном бешенстве. И даже успел нанести мне пару весьма чувствительных ударов до того, как нас растащили.

— Вы что это тут устроили такое?! — между нами вклинился дядька в клетчатой рубашке и брезентовых штанах на подтяжках. Часто его видел во время обеда, но в каком отделе или цехе он работает, фиг знает. На заводе так много сотрудников, что всех не запомнишь.

— У него спросите, — зло буркнул Мишка, сверкнул на меня глазами и снова сплюнул.

Меня держали за руки два человека, но я даже не пытался вырваться или предпринять какие-то резкие движения. Зато Мишка старательно вырывался. — Пустите меня, видеть его не хочу!

— Ну нет, так дела не делаются! — клетчатый упер руки в боки. — Или мы здесь разберемся, или на товарищеский суд пойдем.

— Вот этого подонка пусть и судят, — Мишка сжал зубы. — А от меня отстаньте!

Все заговорили разом. Свидетелей было много, в том числе и тех, кто видел, что инициатором драки был вовсе не я. Ну и новые заинтересованные лица подходили тоже. В центр протиснулись Даша и Эдик. Даша вопросительно посмотрела на меня, я пожал плечами. Руки, державшие меня, сжались крепче в ответ на движение.

Разъяснять подробности Мишка отказывался, только на все лады покрывал меня ругательствами.

У меня же прошло первое удивление,так что я наконец-то заработал мозгами. Мишка всегда был человеком горячим и импульсивным. Но не сумасшедшим. Перейти ему дорогу где-то в личной жизни я за последние несколько дней никак бы не смог. Значит обозлился он на меня, потому что кто-то ему что-то сказал.

Вариантов было не так уж и много. Это или Игорь, что вряд ли. Или Аня.

— Тебе Аня что-то про меня наговорила, да? — негромко спросил я, поймав мишкин взгляд.

— Наговорила?! — Мишка рванулся вперед так, что те парни, которые его держали, опешили, и ему почти удалось вырваться. — Наговорила! Да как ты смеешь вообще ее имя произносить?!

Он плюнул в мою сторону, но не попал.

— Значит так, товарищи! — клетчатый посмотрел сначала на меня, потом на Мишку. — На мировую вы, значит, идти не хотите…

— Ну почему же, я хочу! — возразил я. — Только пусть он расскажет, что случилось.

— Да он опять что-нибудь наврет! — выкрикнул Мишка. — Пустите меня. Сам уйду. И пальцем этого… не трону. Хотите судить — судите. Но разговаривать я с ним не собираюсь.

Все снова заговорили разом. Клетчатый размахивал руками, Даша что-то прошептала мне на ухо, но что именно, я не расслышал.

Закончилось все ничем. Когда нас отпустили, Мишка развернулся и пошел прочь от столовой, буркнув что-то, что рядом со мной у него нет аппетита. А мы с Дашей и Эдиком пошли-таки обедать.

Я взял порцию рассольника, гуляш с картофельным пюре, ватрушку и компот. Из салатов к нашему приходу осталось только яйцо под майонезом и сметана в стаканах.

— Синяк останется, — сочувственно сказала Даша, коснувшись пальцами моей скулы в том месте, куда прилетел кулак Мишки.

— Ерунда, — отмахнулся я.

— Вы чего сцепились-то? — спросил Эдик, поставив свой поднос на стол. — Дружили же вроде…

— Честно, я понятия не имею, — совершенно искренне ответил я. — Я его догнал, хотел про фотографии спросить, а он в драку полез. Без объявления войны и предъявления ультиматумов.

— Не повезло, что Борисыч в это дело влез, — вздохнул Эдик. — У него бзик на справедливости, так что теперь на товарищеский суд потащит.