Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 40 – Саша Фишер

— Не думаю… — закончил я. — А куда он потом делся? После того, как ушел?

— Болтали всякое, — пожала плечами Даша. — Что он, вроде как в трансмашевскую многотиражку «За Родину!» ушел. Но я точно знаю, что его там нет, у меня там одноклассница подрабатывает. Не знаю, правда. Они вроде как дружили раньше, а потом между ними какая-то кошка пробежала. С тех пор вот так… Блин, как же жалко! У меня была все-таки надежда, что может быть Антонину все-таки вернут…

— Сильно сомневаюсь, что ее сейчас возьмут работать хоть в какую-то газету, — проговорил я. — А что, в редакции адреса этого Феди нашего Олеговича несохранилось?

— Честно говоря, не знаю, — сказала Даша. — Мне он никогда не нравился, так что когда его наконец-то уволили, я обрадовалась. Да и зачем нам адрес? Что мы, пойдем к нему в гости, чтобы спросить, не он ли настучал на Антонину?

— Хм, а звучит как отличный план, — хохотнул я. — Ты только представь, как его лицо вытянется, когда мы его об этом спросим.

— Вот ты дурак, а! — Даша рассмеялась и обняла меня. — Давай уже спать, половина первого время.

Время до обеда тянулось и тянулось. Я написал заявку на пользование печатной машинкой. Намеренно медленно, чуть ли не одним пальцем напечатал свои материалы. Вернул машинку на место, расписался о своевременном возвращении. Написал докладную записку о недостаточности канцелярских товаров, когда не обнаружил простого карандаша. Положил бумажку в папку. Скосил глаза на ЭсЭса. Тот сидел над большой конторской книгой и что-то там вычерчивал при помощи карандаша и линейки. Наверное, очередной журнал учета чего-нибудь.

Когда настало время обеда, я с таким облегчением вылетел из редакции, как будто из душного подвала на свежий воздух. Даже в столовую идти не хотелось. Хотелось побродить по заводу, пообщаться с разным народом, в курилке посидеть, послушать бесхитростные разговоры рабочих… Не редакция, а тюрьма какая-то стала.

Но пошел я, понятное дело, все равно в столовую. И на лестнице столкнулся с Мишкой. Обрадовался ему, как родному. Разулыбался во весь рот, как дурак. Вспомнил, что он же фотографии Анны, наверное, уже сделал.

— Здорово, Михась! — сказал я.

Но он оттер меня плечом, как будто пытался не заметить. Лицо каменное, взгляд мимо. Спустился и зашагал по коридору. Я догнал его и схватил за плечо.

— Мишка? — спросил я. — Ты чего, что случилось?

Он резко развернулся и со всего маху заехал кулаком мне по скуле.

От такой неожиданности я даже уклониться не успел. В башке зазвенело, на языке появился привкус крови. Продолжать или объясняться Мишка не стал. Зло сплюнул, развернулся на каблуках и пошел дальше к столовой.

Фигассе, новости!

Я рванул следом.

— Мишка, стой! — я снова ухватил его за плечо. — Ты хоть объясни, в чем дело?

— Ах, тебе мало, да?! — он развернулся сразу с кулаком. Но в этот раз я был готов к такому повороту событий, так что уклонился. — Лучше не подходи ко мне, понял?!

— Вот уж нет, дорогуша, — сказал я. — Не такой уж я понятливый, так что потрудись объясниться.

— Да пошел ты! — Мишка бросился на меня. Драться мне, понятное дело, совершенно не хотелось. Даже бить в ответ. Явно же какое-то недоразумение. Ну нигде я перед Мишкой не накосячил, я это знал совершенно точно. Когда мы виделись в последний раз, в его глазах полыхало творческое пламя и желание уединиться в темной комнате с очередной отснятой пленкой.