Книга Честность свободна от страха, страница 117 – Саша Фишер

Фрау Габленц кокетливо извинилась, что временно покидает своих гостей, встала со своего стула во главе стола и гордо уплыла в сторону гардеробной. Это была уже третья перемена наряда за вечер. Шпатц откинулся на спинку стула. Он ожидал, что они втроем попьют чаю с пирогом, развлекут старую вдову неспешной беседой, поблагодарят за костюмы, и на этом все закончится. Но получилось иначе.

После роскошного завтрака, входившего в стоимость апартаментов отеля, название которого они даже не запоминали, Крамм привез Шпатца в Бюро Расследований. Глогуф Дигеррн выглядел еще хуже, чем вчера, словно даже не уходил домой. На допросе он нервничал, задавал какие-то невнятные полувопросы-полуугрозы, Шпатц, находившийся под действием вархейтзирума изо всех сил пытался ему угодить, и дважды даже заплакал от бессилия, как ребенок. Потом комиссара сменил дознаватель в бледно-зеленом медицинском халате. Он показывал Шпатцу карточки с разными рисунками и просил говорить первое, что приходило в голову.

Вообще сам процесс введения препарата был обставлен куда страшнее, чем его действие. Под ослепительным светом хирургического светильника медик ввел ему в вену иглу и присоединил к ней трубку, ведущую к контейнеру с тремя емкостями. Комиссар Дигеррн объяснил, что все эти три жидкости будут последовательно влиты в вену Шпатца.

— Кивните, когда будете готовы, — сказал медик. Шпатц кивнул, и тот стал медленно давить на поршень первой емкости. Затем попросил высунуть язык, внимательно рассмотрел глаза, и взялся за поршень на второй емкости. Шпатц почувствовал сначала жар, потом легкий металлический привкус во рту. Когда содержимое второй емкости перекочевало в руку Шпатца, озабоченное выражение на лице медика сменилось безмятежным.

Роземари Габленц вернулась в красном атласном платье с волочащимся по паркету шлейфом. Глубокое декольте было прикрыто шифоновым шарфом, сквозь который просвечивало ожерелье из крупныхрубинов.

— Выглядит ослепительно, прекрасная Роземари! — Крамм вскочил со своего стула и начал аплодировать. — Порадуй же нас рассказом об этом платье, наверняка с ним связана какая-нибудь удивительная история!

— Ах, Васа! Ты всегда мне льстишь, маленький пройдоха! — фрау Габленц изящным жестом развернула веер. — Платье шили для меня. А историю скрывает ожерелье. Его заказал отец нашего кайзера для одной знатной дамы. Однажды…

Шпатц отвлекся. Наверняка сейчас речь пойдет о том, что девушка была любовницей кайзера, потом ее нашли с разорванным горлом в постели, а потом фрау собственноручно смывала кровь с этих восхитительных рубинов… Он снова вернулся мыслями к утреннему допросу.

Медик кивнул и уступил место комиссару Дигеррну. Шпатцу было весело, щекочущее ощущение в затылке смешило, лампа больше не казалась раздражающе яркой. Конкретные вопросы в памяти не сохранились, запомнилось только ощущение досады, что Шпатц не может порадовать такого замечательного человека, как комиссар, признавшись в чем-то, чего не совершал. Три раза молчаливый дознаватель, чьим ассистентом был тот медик, который вводил сыворотку Шпатцу, отзывал Дигеррна от кушетки Шпатца и строго что-то выговаривал.

— А сейчас мы с вами перейдем в бальную залу! — объявила Роземари, взмахнув веером. — Там нас ждет беренфанг моего приготовления и танцы! Мое платье требует танцев!