Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 154 – Джордан Проссер

– Ты, вообще, почему никогда Б не ширяешься? – спрашивает у нее Джулиан, стараясь перекричать музыку.

– Жизнь и без того странна, – отвечает Ориана, крича в глубины его худи.

– Не так уж странна, если знаешь, что произойдет.

– Может, я предпочитаю жить в моменте.

Она снова предлагает ему стакан. Джулиан быстро обмахивает помещение взглядом. Старые привычки.

– Ты же знаешь, что мы теперь в безопасности, верно? – спрашивает Ориана.

Джулиан вроде бы кивает, вроде бы жмет плечами. Знание – это же не чувство.

Он берет стакан и тоже выпивает залпом, ощущая этот мгновенный резкий привкус химии на деснах, взбрык старого рвотного рефлекса, который затем успокаивается.

Ориана покачивается, пристукивая одной ногой. Оглядывает других женщин в толпе. Джулиан помнит, что танцует она очень даже неплохо, и вдруг ему становится худо оттого, что он такой обломщик. Может, Ориана ждала этого не один месяц. Возможности оторваться. Вспомнить, для чего оно все было. Ну… ей придется обождать всего минут двадцать пять.

– Иногда я думаю о том, как однажды ничего этого тут уже не будет, – говорит она. – Этих людей, этого здания, этого города, этой страны. Всей планеты. Тебе от такого не грустно? Или ты чувствуешь, что тебе повезло?

Джулиан думает о тех своих улетах по Б, что длились дольше: чем дальше уходишь, тем меньше чувствуешь.

– От этого я вообще ничего не чувствую, – честно отвечает он.

Музыка неощутимо переключается, один бит сбрасывается, и включается другой. Что-то знакомое. Сердце у Джулиана взмывает куда-то – он слышит голос Аша, тот поет:

Барабаны Тэмми ободрали, заменили качким брейкбитом, а бас Джулиана подкрутили, электрифицировали и расширили бумкающими «808»-ми, – но ошибиться невозможно. Парни без рубашек начинают прыгать, размахивая руками над головами, пот летит от них во все стороны ливнем, торсы мокры, а глаза распахнуты настежь – они вопят и подпевают:

– Да ты, блядь, должно быть, издеваешься, – говорит Джулиан. Они не видели ни цента ни от каких продаж за рубеж.

Ориана протягивает руку и стаскивает с него солнечные очки, переворачивает их и надевает себе на лицо.

– Скажи мне правду, – произносит Джулиан. – «Лабиринт» нас наебал?

– О да! – Ориана танцует. Стаккатный сэмпл Аша мурлычет «ТЫ И Я-Я-Я-Я» и разносится эхом по всей великолепной звуковой системе. Ориана припадает низко к полу и скользом снова взмывает вверх, руки изгибаются, плечи перекатываются. Волосы у нее дергаются в мареве и спадают ей на лицо. Она скидывает с Джулиана капюшон худи и подводит рот свой совсем близко к его уху. – Но у тебя сейчас новый менеджмент, – говорит она.

С этими словами Ориана подплывает к парням без рубашек, отыскивает естественное положение в центре их кружка и лупит кулаком воздух, подскакивая на месте, а все они орут:

Почти ровно через двадцать три минуты Джулиана рвет в мусорную корзину. Это хорошо, так лучше. Иногда такое просто нужно сделать. Кислород у него из легких волнами распространяется по всему телу, и оно теперьначинает ощущаться как исключительно маленькое и сосредоточенное. Челюсть ему смыкает наглухо, а в ушах начинает жужжать. Во рту у него, по ощущениям, до крайности чисто.