Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 151 – Джордан Проссер

Раз Луна оказалась ненадежна, системы, основанные на приливах, тоже пришлось исключить, поэтому люди заглянули дальше – на звезды. Предложили использовать сидерическиедни – измеряемые вращением Земли относительно неподвижных небесных тел, – но кто мог дать гарантию, что такие тела окажутся надежнее нашего собственного Солнца? Целые созвездия, возможно, погасли тысячи лет назад, а мы об этом пока что не знаем. Сама Вселенная – в постоянном течении, она замедляется, остывает и расширяется: едва ли с нею можно сверять свои часы. Мало того: фоновый шум спутников, космический мусор и переизбыток исследовательских станций на околоземных орбитах все больше затрудняет неспециалисту проведение астрономических наблюдений, если вообще не делает их невозможными.

Как только речь зашла о космосе, включились ученые из Агентства аэрокосмических исследований Западной Австралии и предложили использование дарийского календаря: двадцать четыре месяца, каждый состоит из двадцати восьми солов, в конце один високосный месяц, – уж точно так лучше подготовить человечество к жонглированию расписаниями по многочисленным часовым поясам планеты. Но коалиция топ-менеджеров (главным образом – из компаний по производству игрушек, поздравительных открыток и ресторанного обслуживания) восстала против этой мысли, озаботившись тем, что праздновать Рождество лишь каждые двадцать четыре месяца (да еще и не когда-нибудь, а в месяц Вришика) сведет на нет все их годовые доходы. Ученые ответили, что просто пытаются помочь, и вернулись на свои симуляционные станции в Антарктику.

В Торонто один старт-ап вызвался надзирать за глобальным переходом на десятичное время, но школьные учителя выставили пикеты против мысли о десятидневной рабочей неделе, и, опять же, на дыбы встал частный сектор, когда профсоюзы постановили, что десятичасовые сутки потребуют «3,333333333333 ЧАСОВ ТРУДА, 3,3333333333333 ЧАСОВ ДОСУГА И 3,333333333333 ЧАСОВ ОТДЫХА».

Выдвигались доводы в пользу принятия юниксового времени, которое единообразно ведет подсчет секундам с 1 января 1970 года, но никому не понравилась мысль о том, что необходимо будет пытаться запоминать, что прием у стоматолога им назначен на 2368786183. Хотя в том же ключе люди прикинули, что время можно отсчитывать от началапримерно чего угодно. Некоторые объявили, что самый очевидный поворотный момент для начала новой системы отсчета – открытие Аномалии, и принялись отмерять циклы от этого рубежа и дальше. Другие угрожающе поставили эту концепцию с ног на голову, утверждая, что миру будет легче производить отсчет дочего-то – прохождения кометы, следующего ледникового периода, тепловой смерти Вселенной, – но использование интервалов петасекундного масштаба миллиардов лет не вполне практично, когда пытаешься организовать ранний воскресный обед с друзьями.

Были там шестнадцатеричное время и бинарное, сантисекунды, миллиминуты, килонедели и гигамесяцы, инкские колеса времени и египетские мерхеты, режимы и способы измерения хронологии как древние, так и фантастические. В духе инклюзивности – и в попытке предотвратить полный отказ еще большего числа граждан от общества, когда они сожгут свои «бреге» в пустыне Гибсона, – ЗРА попыталась соответствовать всем этим новым системам одновременно, утверждая, что предпочитаемый метод измерения времени – не просто личный выбор человека, а его неотъемлемое право, такое же особенное и защищенное, как любой другой аспект его идентичности. А это означало, что любую маркировку времени по всей стране – от табло вылетов в аэропортах до часов работы ресторанов и экранов на бирже – нужно демонстрировать в пяти-шести различных форматах, а порой и до дюжины, и видоизменялись они изо дня в день.