Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 158 – Джордан Проссер

Он дописывает остаток альбома. Ходит подолгу гулять к солевым отвалам в поисках вдохновения, парочка безымянных телохранителей тенями следует за ним поодаль. Он стоит на непрочных утесах и пялится на Индийский океан. Если б он просто взял и поплыл, и мог бы так плыть недели напролет, где б он тогда очутился? На Шри-Ланке? На Мадагаскаре? Можно было б посмотреть в интернете и точно все выяснить, но по прибытии в ЗРА он несколько раз выходил в «ВольноСеть» (местные это название считали потешным), и то, что увидел там, ему не понравилось. Там были платформы, которыми он не умел пользоваться, изобиловавшие сленгом, которого он не понимал. Новости сообщали о хитовых альбомах, написанных и спродюсированных исключительно ИИ. В одну статью было вставлено интервью со стареющей рок-звездой, который был крупной величиной на бруклинской сцене в середине нулевых, так он говорил: подумаешь, этим по-любому все мы неуклонно становились почти все текущее столетие, все мы – ИИ, перевариваем всё как единицы информации, как тренировочные данные для нейронной сети, чтоб можно было синтезировать и изрыгнуть их обратно в надежде на то, что будущие поколения поймут, до чего значимо все это для нас было. Джулиан закрыл статью и отсоединил от стены роутер, приняв решение пользоваться интернетом только в крайних или особых случаях. В тот единственный раз, когда он решил задать поиск на «ХОСЕ РОХАС ИНСПЕКТОР КОЛУМБИЯ», выяснилось, что Ориана так выставила на его компьютере родительский контроль, чтобы блокировать результаты поиска: ее собственная мини-«АвСеть».

Неделю покрутив пленки, присланные для прослушивания в ответ на сравнительно загадочное объявление, размещенное Орианой в сети, Джулиан останавливается на троице аккомпаниаторов из Перта. Им завязывают глаза и привозят в Кювье-Хайтс в фургоне без опознавательных знаков на пятидневные звукозаписывающие сессии. По ночам Джулиан выглядывает и смотрит на «Янссен» и «Готье», воображая, как внутри музыканты корешатся с его безымянными телохранителями. Он быстро не находит общего языка со всеми тремя, увольняет их и заказывает замену. Затем не находит общего языка и с теми. Каждую неделю по заброшенным дорогам к недостроенному жилому комплексу подвозят кого-нибудь новенького, помогают им выбраться из фургона – когда снимают с глаз повязку, зрачки их осуждают внезапное яркое солнце, – и провожают в гараж. Некоторым удается продержаться дольше одной недели. Кое-кому не удается и полдня. Это не музыка для них слишком трудная: все четырнадцать треков написаны в стандартном размере 4/4, а аранжировки в лучшем случае рудиментарны. Дело просто в том, что Джулиан наотрез отказался записывать на бумагу хоть одну ноту или строку текста и остальным музыкантам тоже запретил это делать – и даже не сказал почему. (Его неотступно преследовали картинки в песеннике Аша, и он никогда не знал, когда к ним может заглянуть Ориана.)

Каждый четверг глаза завязывают самому Джулиану. Уши ему заковывают в белые наушники с генерацией шума, и его перемещают (сам он в этом не уверен, но ему кажется, что по воздуху, – всякий раз возникает заметная встряска в животе, такого ощущения у него не было после полета домой из Окленда) в душную студию без окон в засекреченном местоположении, на съемку еженедельного сегмента передачи с Томасом Кабрерой. Такая таинственность, выясняет он, – оттого, что «ХроноВахта» стримится по всему миру 24/7 посредством неприступных, безупречно зашифрованных пиратских серверов. Нет на Земле такого правительства, которое бы немедленно и зверски не прихлопнуло все это предприятие, эту вот твердыню безрассудной дезинформации, если б только кто-нибудь сумел вычислить, откуда ведется вещание.