Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 162 – Джордан Проссер

– «Лабиринт»? – смеется Ориана. – «Лабиринт», которые придержали у себя ваши международные роялти и, по сути, сдали вас МВП?

У Джулиана еле отложилось в уме, что в письме никак не отмечалась его долгая, удручающая личная история с этим лейблом, а вместо этого на него предпочли повесить несколько зловещий ярлык «свежего таланта».

– То был Аш, – безразлично отвечает Джулиан. – Его музыка, его повестка.

– Как только вышел «В конце», они намеревались распустить группу и поддерживать дальше одного Аша как сольного артиста. Ты это знал?

Джулиан ее даже не слышит.

– На этом все, – подчеркивает он. – Это последнее, чего я прошу. После я и дальше буду делать то другое столько, сколько тебе понадобится.

Ориана жмурится – это верный прогноз накатывающей головной боли. Ей о стольком нужно беспокоиться помимо вот этого – о таком Джулиану и в голову не придет переживать или вообще даже у нее спрашивать.

– Ладно, – говорит она, отчего Джулиан пускается бегом кругом по комнате. – Свяжусь с той командой, которая устраивала нам концерт во Фримантле.

– Спасибо тебе, – произносит Джулиан. – Спасибо. – Он искренен.

– Что же до того другого, – зловеще говорит Ориана, ставя на кухонную стойку новый латунный пузырек. – Теперь осталось уже недолго.

Концертный зал Перта – остистый мавзолей, расположенный в двух кварталах от реки Суон, со всех сторон над ним нависают сетчатые стеклянные небоскребы. Сегодня светодиодная вывеска над входом гласит:

Ориана поймала Джулиана на слове, когда он запросил «минимум тысячу мест». Новый альбом он играет целиком от начала и до конца, совершенно один, аудитории из семнадцати сотен зрителей с каменными лицами – все они остаются просто сидеть на своих местах все время в зале, обыкновенно предназначенном для концертов классической музыки или церемоний выпуска в конце года. Когда Джулиан полушутя требует, чтобы все встали и пошли танцевать, обслуживающий персонал тут же приказывает зрителям вернуться на свои места, чтобы не загораживать проходы к пожарным дверям.

Джулиан прыгает по сцене, играя пулеметные арпеджио «Хьюго Валентайна». Садится на табурет и мрачно мурлычет призыв-и-отклик припева «Бескрайнего зеленого нигде». Из-за отсутствия ударной установки и струнных кульминационный отрезок «Тупика» он воет без сопровождения. Джулиан никогда не узнает, что аудитория в зале – целиком подсадная, в большинстве своем – солдаты-повстанцы, отозванные с действительной службы, кому в явном виде приказали вытерпеть весь концерт до конца.

* * *

Джулиан потом сидит один в гримерке. Рабочий сцены сдирает с двери его ламинированное имя, не сообразив, что он еще внутри.

– Извините, – буркают они.

Ориана оставила Джулиану бутылку шампанского, но никто не удосужился поставить ее в холодильник, поэтому она комнатной температуры, а стекло ее темно и гладко, хотя на нем должна быть роса.

– Сам все это пить собираешься?

Джулиан поднимает голову. В коридоре стоит Шкура – долговязый вампир, дожидающийся приглашения.

– Шкура! – Вскочив со стула, Джулиан кидается к своему прежнему директору, обхватывает руками его туловище, чувствуя, как в ответ руки Шкуры обнимают и его.

– Привет, корешок. – Шкура хлопает его по спине. – Поздравляю с концертом.