Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 173 – Джордан Проссер

– Сегодня, – произносит Джулиан, – я хочу поделиться с вами самыми значительными событиями, свидетелем которым я становился в своих путешествиях во времени, – событиями, которые начнутся через несколько дней после сегодня и необратимо изменят ход истории.

Зная, что ни единому человеку на Земле сейчас не под силу его остановить, Джулиан делает паузу ровно настолько, чтобы отыскать глазами Ориану – силуэт в тени мониторов. Он смотрит прямо туда, где должно быть ее лицо. Смотрит так долго, чтобы с совершенной уверенностью знать, что она сейчас смотрит на него в ответ. И только после этого произносит:

– Друзья – я видел, как мой грядущий дебютный сольный альбом становится трижды платиновым за первый же месяц после своего выхода, побивая тем самым все известные рекорды продаж в ЗРА и оказываясь в верхней десятке всех главных альбомных чартов по всему миру. Я чувствую смущение, благодарность и неизмеримое благословение. Сегодня у меня такое чувство, будто время и впрямь за меня.

Домой Джулиан летит один – лишь он да пилот вертолета, который весь полет безмолвствует, козырек его упорно глядит только вперед. Когда прилетают в Кювье-Хайтс на следующее утро, весь жилой комплекс безлюден. «Янссен» и «Готье», обычно принимающие ротирующий состав повстанцев, телохранителей и пресыщенных музыкантов, опустели – и в них не осталось ни предмета мебели, ни кусочка пищи. Аккумуляторы в гараже обесточены, все машины уехали.

– Эй? – кричит Джулиан в глубину «Янссена», и ему тут же вспоминается, до чего враждебно может звучать голос в пустом доме.

Он проходит по тупику до «Маркиза» и с облегчением обнаруживает, что дом по-прежнему запечатан и нетронут. Жалюзи опущены. Гудит кондиционер. Он подходит к холодильнику. Еще утро, но утро значительное. Памятное утро. Он щелкает пивным ушком.

– Что ты натворил?

Джулиан поперхивается первым же глотком лагера и поворачивается – из неосвещенной столовой на него смотрит Сита.

– Глупый ты говнюк. Что ты натворил?

Такого Джулиан ожидал. Знал, что ему придется как-то объясняться, и потому принимается барабанить ответ, заготовленный заранее:

– Я понимаю, что вы недовольны. Я не выполнил свою часть сделки. Но с моей точки зрения, у меня просто не было выбора. Только так могу я вообще сохранить какую-то власть в нашем договоре.

– Я ей говорила, – произносит Сита. – Ты мерзкий маленький хорек. Я все время пыталась донести до нее эту мысль.

– Вы не замечаете того, – говорит Джулиан, направляясь к столовой с разведенными руками: идет он с миром, – какую выгоду принесет это вам и вашему делу на длинном пробеге. Я поставил вас в трудное положение. Это я понимаю. Вам с Орианой нужно проделать много работы, если вы желаете поддерживать иллюзию того, что всемои предсказания сбываются. Но бунтам нужны деньги, так? Ну а я всего лишь скромный артист. Я вполне согласен на сорок процентов. Вам остается шестьдесят процентов доходов от самого выгодного альбома года. Ваша контора останется на плаву не один десяток лет.

– Десяток лет уже прошел. Не предполагалось, что это займет еще десятки лет.

Джулиану видно, что Сита плакала. Теперь она соразмеряет дыхание, выдохи делает через сжатые губы. И все равно Джулиан ощущает, что она не настолько восприимчива к его словам, как ей бы следовало, – с учетом той возможности, которую он ей обрисовал.