Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Два года спустя путч сместил президентшу и поставил у власти военную хунту[22]. Многие молодые люди – включая двух братьев Элефтерио – за последующие месяцы исчезли. Дальний сородич Марии, эмигрировавший за много лет до этого, предложил им выход: место, где жить и работать в Фолкерке, что на полпути между Глазго и Эдинбургом. Мария сложила одну сумку себе, одну Элефтерио и одну для оставшегося брата Исидора. Самолетом они долетели до Хитроу, затем на такси доехали до Лондона, затем на поезде до Эдинбурга, а потом автобусом до Фолкерка. Элефтерио ходил в шотландскую школу, работал у шотландского портного и смотрел на шотландские сельские пейзажи. Когда они с Исидором впервые приехали в Глазго – купили билеты на матч Высшей лиги между «Кельтиками» и «Рейнджерами» в сентябре 1978-го[23]. Следя за игрой, Элефтерио почувствовал себя дома. * * * Жизнь летит быстро – и еще быстрее летит она для эмигранта. Вскоре Элефтерио был уже инженерным аспирантом в Университете Глазго, жил в Хиллхеде, курил в квартирах с соседями, скользил на льду в короткие зимние дни. Работать устроился на госслужбу – усовершенствовал трамвайные линии. Влюбился в женщину по имени Лола, на ком и женился. Воспоследовали двое детей – Мэри (в честь Марии) и Томас (как святой). Томас не выказывал никакого интереса к футболу, а вот Мэри любила ходить по выходным с отцом в «Кельтский парк». Сперва сидела у него на коленях, потом доросла до самостоятельных сидений, а совсем скоро уже помогала Элефтерио подниматься по ступенькам на членскую трибуну. Мэри предложили стипендию в Стэнфордском университете – специализация по детской кардиологии. Без дочери, помогавшей ему подниматься по лестнице, Элефтерио прекратил ходить в «Кельтский парк» – предпочитал паб в конце Келвин-уэй, где смотрел футбол по шестидесятипятидюймовому светодиодному телевизору, установленному в углу над стойкой. Так Элефтерио и увидел, как «Кельтики» побили «Рейнджеров» со счетом 3:1 в день его семидесятитрехлетия. Третий гол «Кельтиков» случился на восемьдесят первой минуте. Двадцатисемилетний кривоногий бомбардир-левша Родерик Макэлистер получил идеальную передачу от правого полузащитника и загнал мяч дугой на пятнадцать метров в верхний левый угол ворот. Когда стадион взорвался зелеными и белыми вымпелами, Элефтерио поразило внезапное, нестряхиваемое ощущение дежавю. В подземке по пути домой он думал про Макэлистера, кто, как и множество современных бомбардиров, был знаменит собственным особым приемом забивания голов, и звался тот «кривой Макэлистера». Много часов Элефтерио провел в местной библиотеке, изучая карьеру этого бомбардира, просматривая записи всех его голов во всех матчах. Ничто и близко не напоминало то, что увидел он в свой семьдесят третий день рождения на восемьдесят первой минуте. * * * Мария умерла от воспаления легких. Исидор вышел на пенсию и уехал в Лидз. Томас перебрался в Западную республику Австралии. Мэри осталась в Калифорнии. Продавая семейный дом в Фолкерке, на чердаке Элефтерио нашел груду старых чемоданов, а в одном – картонный бирдекель из кафе на авеню Асопардо. Вот так он и вспомнил вдруг Буэнос-Айрес: вкус сладкой колы жаркими днями, речовки и размахивания флагами на улицах. Вспомнил, как отец подхватил его на руки и закружил так быстро, что ему показалось: нога его никогда больше не коснется земли. И вспомнил матч «Темперлеев» против «Эстудиантес» – третий гол на восемьдесят первой минуте: Панисо, ноги колесом, бомбардир-левша, принимает идеальную передачу от правого полузащитника и пятнадцатиметровой дугой отправляет мяч в верхний левый угол ворот. |