Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
– Знаете что? – говорит он. – Пофиг. – Он щелкает ушком пива, предоставленного спонсором. – Значит, начинаем с проигрыша, – бесстрастно произносит Аш. – Поехали. * * * После этого Джулиан на записывающих сессиях говорит немного. Является в десять, становится на свое место и играет то, что велено. Никаких джемов или мозговых штурмов касаемо текстов, как это бывало с «Пляжами». Уж точно нет места для импровизации. Аш гоняет каждого члена группы по его аккордам, пока не остается удовлетворен. В другие разы останавливает сессию и подлетает к Соломону и Нэту, подсаживается и слушает какой-то конкретный рифф или мелодию на повторе, а потом несется из нефа обратно и исчеркивает партитуру для всей группы громадными черными крестами и вписывает туда от руки шестнадцатые ноты. – Хорошая практика для того времени, когда окажемся с голой жопой и придется играть у кого-то сессионно, – со вздохом произносит однажды Тэмми за бильярдом с Джулианом в «зеленой комнате». Дни часто затягиваются до раннего утра. Шкура приносит на завтрак выпечку, суси на обед, пиццу на ужин – и по какой-то необъяснимой, блядь, причине около 11:30 каждый божий вечер собирает изысканную доску закусок, на которой полно винограда, фиг, сыра и копченостей. Доска неизбежно остается собирать на себя мух и конденсат, после чего ее сгружают в лактохолодильник наверху. В церкви также присутствует активно освежаемый список друзей, возлюбленных и сотрудников. Я здесь бываю сравнительно часто – получаю фору на хвалебный очерк о группе, заказанный «ОболДуем», единственным оставшимся в ФРВА музыкальным журналом. Они собирались оплатить мне выезд на будущие гастроли вместе с «Приемлемыми», потому я передал это известие Клио и Кайлу и принялся паковать свою херню в складской контейнер, не сознавая, что запись затянется еще на пять месяцев и я все лето буду спать на надувном матрасе. Всегда где-то рядом Пони. Он услышал о возражениях Джулиана в первый день и вскоре после этого возник и завис, как стервятник, надеясь и молясь, что либо Джулиан уйдет сам, либо Аш его выгонит и Пони по праву займет свое место на басу, прямо рядом с братом. Время от времени там бывает Клио – просто поболтать о всякой срани и обшарить кухню: если закусочная доска Шкуры и исчезала когда за вечер, я мог бы поспорить, что назавтра отыщу ее у себя дома – весь сыр съеден, а фиги остались нетронуты. И пока Джулиан и некоторые прочие пребывали в раздумьях относительно церкви, Ладлоу в нее влюбились. Они в ней бывают по три-четыре раза в неделю, делают снимки для моей статьи и шикарного подарочного фотоальбома, который «Лабиринт» намерен выпустить одновременно с пластинкой: они носятся по всему церковному пространству, их старый «Никон» жужжит, лакая крапчатый свет, леса и канделябры, желтую крышу и жутковатую глубину всего этого. Ладлоу выдают откровенно поразительную серию до странности барочных портретов группы, документируя первую неделю, третью, пятую, десятую и так далее, отмечая, как у группы меняются прически, отрастают корни волос, шелушится лак на ногтях, из-под маек-алкоголичек прут мышцы, поскольку группа сбрасывает любой лишний вес, маслянистые бусины пота на неопрятной щетине и не сходящие с лиц выражения мрачной решимости: это Зандер, Джулиан и Тэмми каждый день предпринимают попытки вдуплить в новое музыкальное видение Аша (куда включены аспекты джаза, соула, хардкора, мат-рока, кавайикора и фолктроники, порой все это – в одной песне). Чем круче сессия, тем изысканней фотографии. В особенности Тэмми никогда прежде не видела, чтоб ее так запечатлевали. Она очень долго пялится на пробные оттиски Ладлоу, безмолвно переживая некую разновидность лучистой переоценки самой себя. |