Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 83 – Джордан Проссер

– Вероятно, – ответил я. – Этому городу пиздец.

Наконец Шкура, шептавшийся о чем-то с Данте в дальнем углу, громко хлопнул гастрольного администратора по спине и размашисто подошел к остальной группе.

– Только что с телефона, разговаривал с лейблом, – сказал он, а в глубине его гортани билась жилка непочатой тревоги.

– Что сказали? – выдохнул Зандер. – Его нашли?

– Пока нет, – ответил Шкура. – Но заверили меня, что этим у них занимаются лучшие люди. Самые-пресамые. Нет. На самом деле звонок касался сегодняшнего вечернего выступления.

– И что с ним? – спросил Аш.

– По Большому Сиднею только что объявили комендантский час. Действует с восьми часов вечера.

– Но мы же выходим на сцену только в десять.

– Я знаю, – ответил Шкура. – Знаю, что таков был первоначальный план. Но лейбл поговорил с оргами, и те согласились, что лучше будет сегодняшнее выступление сдвинуть вперед, а не откладывать вообще. Нам просто придется немножко подвинтить время.

– Ебать-копать… – Аш скользнул в кресло у переговорного стола и уставился в окно на гавань. Ладлоу в тот миг украдкой щелкнули его на «Полароид» – совершенно неуместного в этом корпоративном интерьере, один грязный сапог закинут на чистую белую скатерть.

Шкура подвел итог:

– «Мелкая месть» начинают в четыре. Вы выходите в половине шестого, заканчиваете к семи, и все возвращаемся сюда хорошо до восьми. Как за каменной стеной.

Зандер расхаживал по всей длине переговорной, теребя на себе бинты.

– Эй, а у меня мысль есть. Чего б нам не сыграть во Владении[46]– арендуем несколько надувных замков, пусть все попрыгают, сделаем мероприятие для всех возрастов? Ну нахуй, чего б нам вообще это не пересидеть тихонько – пусть «Ёрзики»[47]гвоздем программы выступят вместо нас?

Мне это показалось очень смешным, и я громко заржал.

– Заткнись, Уэс, – рявкнул Аш.

Шкура вытер лоб и сунул руки в карманы.

– Я отдаю себе отчет, что расклад менее чем идеален, но это лучшее, что мы можем сделать в сложившихся обстоятельствах.

– Значит, нам остается всего несколько часов, – произнес Джулиан.

– Именно! – Шкура хлопнул в ладоши, приняв оценку Джулиана за воодушевление. – Если не будем тут рассиживаться, возможно, даже успеем вскочить на паром, кружок по бухте сделать. Немножко импровизированной фотосъемки, совсем как в старину?

– Я имел в виду, что нам остается всего несколько часов на улет, – прояснил свою позицию Джулиан.

Шкура нахмурился.

Тэмми потрепала Джулиана по плечу, нацелившись к выходу.

– Мне мысль Жюля нравится больше.

Вся остальная банда согласилась.

* * *

К тому времени, как «Приемлемые» вышли на сцену «Энмора» – в самое рок-н-ролльное время, в половине шестого, перед почти пустым залом, – они в точности знали, как сложится их вечер. Перед выездом из гостиницы они приложились к зеленому чемодану Орианы – за исключением Зандера, низведенного до одного рабочего глаза (и, естественно, слышавшего ужасные истории про тех несчастных ублюдков на концерте «Ломовых костей»). Вместо того чтобы сигать, Зандер причастился полуграммом кокса и горстью таблеток каптагона. У себя в гостиничном номере он разбил зеркало и заказал доставку двух бутылок водки, которые, когда он заявился на проверку звука, уже были пусты.

«Мелкая месть» была девчачьим электропоп-квартетом из Ньюкасла: все облачены в одинаковые наряды вишневого цвета и на концертах исполняют причудливые танцевальные номера. Самой известной песней у них был миленький бабблгамный гимн любви под названием «Заткнись и втюрься» – этот трек со временем опередил «Что за время твое сердце» «Приемлемых» после их рекордного забега первым номером в национальных чартах. На гастролях «Пляжей» Аш замутил с барабанщицей «Мелкой мести», но тогда все закончилось скверно. Почти все их разогревающее отделение в «Энморе» она свирепо зыркала на него за кулисами.