Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 85 – Джордан Проссер

Световая арматура вспыхивала жарко и желто, пока Аш выл свои заключительные слова, – и отделение «Приемлемых» закончилось под несколько учтивых приветственных воплей. Отстегнув гитарный ремень, Зандер с лязгом уронил инструмент на пол и, шатаясь, вывалился за сцену, следом за ним – Джулиан, Тэмми и Аш, каждый – излучая эдакое дзэнское смирение, происходящее только оттого, что в точности знаешь, насколько скверно пройдет концерт, даже не начав еще играть. Закончили они ровно в семь. На бис не выходили.

В зале тут же зажегся свет и из динамиков заревело объявление:

– ЖЕЛАЕМ НАПОМНИТЬ ПОСЕТИТЕЛЯМ, ЧТО КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС, ОБЪЯВЛЕННЫЙ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ, ВСТУПАЕТ В СИЛУ С ВОСЬМИ ЧАСОВ ВЕЧЕРА – РОВНО ЧЕРЕЗ ЧАС. БАР ЗАКРЫТ. РАЗВЛЕЧЕНИЙ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ. ПРОСИМ ВАС РАЗОЙТИСЬ ПО ДОМАМ.

Сотня или около того зевак, выдержавших весь концерт, потянулась к выходам, но распахивать двери зала было как открывать окна в машине под водой: внутрь немедленно повалили всесокрушающие толпы протестующих с улицы. В вестибюль вломились анархисты с банданами, схватившиеся с гологрудыми националистами, размахивая пылающими факелами и фехтуя самодельными тазерами. «Приемлемые» выбрались через черный ход и сразу шмыгнули в автобус – они понятия не имели, что к тому времени, как войдет в силу комендантский час, «Энмор» станет ценным территориальным активом в нараставшей партизанской войне. Полиция оперативного реагирования со своими прозрачными щитами размахивала дубинками и давила ногами черепа, стараясь изгнать всевозраставшее число облаченных в черные рубашки свирепых теоретиков хронозаговора, которые оккупировали бар в бельэтаже. Когда в занавесе на сцене занялся коктейль Молотова и пламя принялось охватывать зал, власти предприняли тактическое отступление, заперев главный выход и забаррикадировав пожарные. К десяти вечера от столетнего театра остался лишь опаленный фасад и куча пепла – как и от двухсот с лишним агитаторов, так и не сумевших выбраться изнутри. Это больше народу, чем побывало на концерте.

* * *

Полчаса спустя у стойки бара в гостинице «Бьюкенен» я беру выпивку своим новым лучшим друзьям – Эйбелу Финнигану и Эдвине Аббакар. Сам пью виски, допустив, что Финниган это одобрит, учитывая провенанс его фамилии, но оказалось, что он предпочитает джин. Эдвина поначалу сомневалась, стоит ли ей присоединяться, но теперь уже допивает вторую треть бутылки «каберне совиньона». Возможно, мы потеряли довольно хорошего виски, когда закрылись границы, но наше вино по-прежнему оставалось при нас.

– Это хорошо, – говорит Эдвина, вливая в себя очередной бокал после того, как сказала бармену, чтобы оставил бутылку.

– Так это всегда так? – спрашивает Эйбел с легким сомнением в голосе.

– Что? – переспрашиваю я.

– Жизнь, – поясняет он. – Тут.

– Охххх, – говорю я. Он имеет в виду свирепую толпу, окружившую гостиницу, с плакатами, гласящими: «ХВАТИТ УБИВАТЬ ВРЕМЯ». Я уточняю: – Всегда ли такая безнадежная воронка экзистенциального ужаса, политического бандитизма и дурновкусия? Если одним словом, то да. – Я допиваю стакан и заказываю еще.

– Я сюда приезжал с родителями в отпуск, когда был маленьким, – говорит Эйбел. – За много лет до… того, как все изменилось. Было иначе. Было красиво.

– Было ничего, – говорю я, пожимая плечами. – Что б ни было тут плохого сейчас, оно и тогда было. Просто теперь стало законом страны.