Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 87 – Джордан Проссер

– А вы все что думаете? Небеса и впрямь торговый центр?

Эйбел закатывает глаза.

– Я вас умоляю.

– Полагаю, это нечто вроде общедоступной распределенной галлюцинации, – отвечает Эдвина, воспринимая вопрос чуточку серьезнее. – «Небеса», как мы их называем, если они вообще существуют, – скорее рыхлое неврологическое состояние, нечто такое, куда мозг переходит за рубежом биологической смерти. Предопределенный шаблон с ассортиментом переменных установок. Моя догадка в том, что прожитый – или, скорее, не-прожитый – опыт такого обыкновенно будет для каждого иным, поскольку, разумеется, никто никогда не возвращался оттуда, чтобы рассказать всем остальным нам, как оно им там показалось. Но как только свою версию этого шаблона увидела Рэн Хасимото – то, что еемозг спроецировал на эти установки, – и вернулась, чтобы об этом сообщить, полагаю, это и вызвало ту массовую конфлюэнцию, где «небеса» у всех теперь основываются на ее опыте. Люди в таких вещах до крайности внушаемы.

– А вы сами ко всему этому как относитесь? – спрашивает у меня Минни.

Я тщетно давлю в себе отрыжку и задумываюсь.

– Личность я очень депрессивная, – отвечаю ей я. – Думаю, небеса я б не распознал, даже если б написано было прямо над воротами большими неоновыми буквами.

– Или над вращающимися дверями, если уж на то пошло, – смеется Эйбел.

– И эскалатор рядом с декоративным водопадом и искусственными пальмами, – вторю я.

Эдвина что-то напевает про замощенный рай и устройство парковки.

Я говорю, что этой давненько уже не слышал[49].

У Аша и Орианы апартаменты в пентхаусе, поэтому там и вечеринка. Я убедил Эйбела, Эдвину и Минни пойти туда со мной вместе после того, как нескольким протестующим удалось пробраться за полицейские баррикады снаружи и они принялись швыряться черепицей в окна гостиничного вестибюля.

Позвольте расставить декорации: роскошные апартаменты с тремя спальнями и полностью застекленным балконом, выходящим на Ботани-Бей. Две главные ванные и дополнительная туалетная комната – им всем теперь приданы свои задачи: в одной хранится бухло, в другой угощаются наркотиками, а третья применяется по своему прямому назначению как туалет. Кухня свободной планировки с мраморным верстаком, как на камбузе, разомкнута на амфитеатр для бесед, снабженный глубокими прямыми углами ступеней, газовым камином и кремово-бурым косматым ковровым покрытием. Светильники пригашены. Все поверхности уставлены бутылками, свечами и веганским закусоном. Время близится к полуночи, а банда занимается всем этим с тех пор, как только прибыли с концерта.

Я со своими учеными дружбанами стучусь в двери – и кто же открывает мне, как не Фелиша, блядь, Хэнсен. Фьють. Ну и звездоебица. Приперлась в Ботани самолетом, но ее задержали в аэропорту, когда сотрудник тамошней службы безопасности решил, что ее фототехника – запрещенное оборудование слежения, – поэтому на концерт она и не попала. А теперь вот тут, хлебает текилу из бутылки, видеть меня бесит ее примерно так же, как меня – ее.

– Так и думала, что ты рано или поздно возникнешь, – щетинясь, произносит она вместо приветствия. – Внизу у них яблочные мартини закончились?

– На эту не обращайте внимания, – говорю я своим новым друзьям, пока мы проходим внутрь. – Она уникально узколоба.