Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 89 – Джордан Проссер

Минни тяжко сглатывает. Эйбел таращится в свой стакан.

– Мы это сочли позитивным знаком, – говорит Эдвина, явно потрясенная. – Оливковой ветвью. Я очень верю в науку как высочайшую форму дипломатии. Но если вы подходите с этой стороны…

– Считаете, что нас подставили? – спрашивает Эйбел. – Только честно.

Аш воздевает руки, типа: я и так уже слишком много сказал.

– А я думаю, хорошо, что вы здесь, – говорит Ориана. – Я считаю, это хорошо – если люди откроют глаза чуточку пошире. Даже если это больно. – Затем она бросает взгляд на часы, целует Аша в щеку и говорит всем: – Прошу прощения.

Эдвина вцепляется в ворс косматого ковра и отпускает его. Вцепляется, затем отпускает. Она осознает, что здесь она очень далеко от дома. Эти люди вполне приятны, но это не еелюди.

– Эй, – произносит Минни, положив ей руку на плечо. – Все обойдется.

– Конечно обойдется, – туманно подтверждаю я, не спуская одного глаза с Орианы, пока та направляется к балкону. Она на задании, а я желаю знать, в чем оно состоит.

– Вас прет? – спрашивает Аш у ученых.

– А разве сейчас нет? – переспрашивает Эйбел.

Аш улыбается.

– Нет, я в смысле – претли вас?

* * *

Зандер в гостевой ванной, плачет одним глазом, думая о Пони. О том, как ему никогда не удавалось быть никаким особенно нежным или надежным старшим братом. Он так и не сделал многого из того, что полагается делать старшим братьям для своих младших, – как-то направлять их или вдохновлять. Или защищать их.

Он колотит кулаком по банковской карточке, размалывая пастельное ассорти таблеток экстази. Пилюли на мраморном туалетном столике выглядят такими невинными и дружелюбными, словно пакетик с леденцами. Но Зандера уже тошнит от попыток почувствовать себя лучше – ему надоело жевать собственные щеки, и путаться языком в словах, и заваливаться на своих друзей, проходя мимо, как печальная марионетка. Ему хочется чувствовать нечто большее. Он желает знать, что завтра ему станет легче, чем сегодня. Может, Шкуре позвонят из лейбла, или Зандеру позвонят родители, кому позвонил кто-то из их высокопоставленных друзей-юристов со связями в министерстве. Ему хочется сигануть на несколько дней вперед, когда его глаз – и его сердце – не будут так сильно, блядь, болеть, что просто пиздец.

И поэтому он вынимает полупустой пузырек Б из расстегнутого пакетика-струны, запрокидывает голову и опустошает его прямо себе в левый глаз.

* * *

А на балконе Тэмми обжимает бутылку шампанского, пялясь с четырнадцатого этажа вниз на теннисный корт и бассейн. Клио беседует со Шкурой, пытаясь описать зачищенную видеоработу, которую она смотрела в подпольном музее в Бассленде – тот с тех пор залили бетоном.

– Думаю, меня привлекает в первую очередь восприимчивость. Нечто вроде новой готики.

Шкура кивает, учтиво слушая. Джулиан предлагает ему кропаль, и Шкура улыбается: нет.

– А я дерну, – говорит Ориана, выходя наружу.

Джулиан раскуривает, несколько раз пыхает, чтоб разгорелся, после чего передает.

– Знаешь, зачем я здесь? – спрашивает Ориана сквозь тучку дыма.

Джулиан кивает.

– Знаешь, что я намерена спросить?

Джулиан опять кивает.

– Что еще ты знаешь?

– Знаю, что пойду с тобой. Мы попробуем выйти украдкой, но нас перехватит Уэс и потащится следом.

– Это не беда. А ты знаешь, куда мы направляемся?